Содержание

H.M. Кудрин A. A. БОРИСОВ. СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ

Александр Алексеевич Борисов, ученик И. И. Шишкина и А. И. Куинджи, талантливый русский художник, известен как первый художник Арктики, посвятивший свой талант только одной теме - Северу; он стал пионером его живописного освоения.

Борисов родился в 1866 году в крестьянской семье. Детство художника прошло в небольшой деревушке Глубокий Ручей Сольвычегодского уезда Вологодской губернии. После пребывания в иконописной мастерской Соловецкого монастыря, куда он попал по обету своей религиозной матери, ему удалось поступить в Петербургскую Академию художеств и окончит, ее.

Красота природы Соловецких островов и беломорского пейзажа вместе с увлекательными рассказами бывалых людей, далеко проникавших в северные широты Ледовитого океана, сформировали вкусы и устремления юноши. Позднее в своей книге "У самоедов" Борисов писал: "После природы родных лесов Вологодской губернии наибольшее впечатление произвели на меня льды и белые ночи Соловецкие, и, может быть по этой причине меня всегда тянуло на Север, хотя до того рассказы и описания полярных путешествий не давали душе моей покоя"{1} .

Увидеть и воспеть красоту полярного мира стало мечтой будущего художника-путешественника. Осуществлению этой мечты он отдал много сил и энергии.

Еще учась в Академии, он каждое лето ездил на Север, хотя, как известно, ученики Куинджи уезжали вместе с учителем в Крым. "Пока часть нашей мастерской писала этюды в Крыму, - отмечал художник А. Рылов в своих воспоминаниях, - северянин А. А. Борисов работал за Полярным кругом Новой Земле. Он первый из художников побывал в этих местах и привез много интересных этюдов сурового края"{2} .

В 1894 году вместе с экспедицией министра финансов С. Ю. Витте, обследовавшей Мурманское побережье в поисках удобной морской гавани для военного флота, А. А. Борисову, приглашенному в качестве рисовальщика, удалось совершить поездку вдоль Мурманского побережья и Скандинавии до Трохейма.

В 1896 году Борисов вновь едет на Мурман (Печенга, Екатерининская гавань, Териберка), где проводит три весенних месяца, а затем с астрономической экспедицией Академии Наук впервые отправляется на Новую Землю. В течение трех месяцев художник работает на Новой Земле в районе пролива Маточкин Шар. Здесь по настоятельной просьбе профессора Казанского университета Д. И. Дубяго Борисов пишет картину "Полное солнечное затмение на Новой Земле", которая позже имела успех на выставках художника.

Привезенные с Новой Земли этюды были высоко оценены И. Репиным, В. Васнецовым и А. Куинджи. Репин неоднократно выступал с похвальными отзывами в печати: "Это все превосходные и верные, как зеркало, картинки, строго нарисованные и необыкновенно правдиво написанные, в них ярко выразилась любовь этого русского Нансена к черной воде океана с белыми льдинами, свежесть и глубина северных тонов, то мрачных, то озаренных редким светом низкого солнца"{3} .

Вернувшись в Петербург, в Академию, Борисов весь ушел в работу над конкурсной картиной "В области вечного льда". Это монументальное полотно вызвало всеобщий интерес и горячее одобрение. Картины "В области вечного льда" и "Весенняя полярная ночь" вместе с серией новоземельских этюдов прямо с выставки были приобретены П. М. Третьяковым (всего 65 работ).

Окрыленный успехом, молодой художник в декабре 1897 года выехал из Петербурга в Архангельск, чтобы оттуда начать продвижение в глубь Большеземельской тундры и на остров Вайгач, путешествие на который длилось десять месяцев. Художник имел возможность убедиться, что ему под силу длительное полярное путешествие.

И снова началась основательная подготовка к большой экспедиции. Учитывался опыт полярных экспедиций предшественников, чтобы избежать просчетов.

Зимой 1898-1899 годов по чертежам известного кораблестроителя профессора Политехнического института А. П. Фан-Дер-Флита опытными поморами было построено в деревне Колежма (на берегу Белого моря) одномачтовое судно водоизмещением 40 тонн, предназначенное для плавания во льдах. В нем, как и у "Фрама"{4} , была использована особенность русского поморского коча - выжиматься на поверхность льда при его сжатии. Эту яхту художник назвал "Мечта".

Летом 1899 года Борисов завез на Новую Землю в разобранном виде рубленый деревянный дом с просторной мастерской, а кроме того, прессованное сено, дрова, керосин, кирпич и прочее. Весной 1900 года на Новую Землю были привезены еще и две коровы: надо было обезопасить себя от страшного заболевания - цинги, которая в прошлом погубила немало отважных людей. Таким образом, впервые в мире была создана художественная мастерская на 73-м градусе северной широты.

Закончив дела с домом и отправив рабочих с последним рейсом на материк, художник в конце августа вышел на "Мечте" через Маточкин Шар в Карское море, чтобы создать систему складов по восточному берегу Северного острова. В Карском море "Мечта" попала в тяжелые ледовые условия и в конце сентября оказалась намертво затертой льдами. Оставаться в дрейфе было безумием, поэтому 27 сентября Борисов принимает решение покинуть судно и по плавучим льдам добираться до берега. Взяв только самое необходимое, команда, состоявшая из восьми человек, высадилась на плавучий лед и в течение недели в тяжелейших условиях добиралась до берега.

Трагизм положения людей, оказавшихся на дробящихся льдах, хорошо описан в брошюре художника "В стране холода и смерти": "Среди нас было трое женатых: самоед Устин, матросы Акулов и Попов. Я им говорю: "Отправляйтесь прямо на шлюпке втроем. Вы попадете на берег. Там уже Устин вас прокормит. Разведете костер из плавучего леса, обсушитесь, убьете оленя, устроите себе палатку, отдохнете, затем придете в наш дом. Там вы можете провести не только год, а даже два. Летом придет пароход и заберет вас с собой. Приедете домой и поведаете о нашей участи".

Трофим Акулов заплакал: "Нет, мы не поедем. Ты только подумай: ведь если мы вернемся живыми, а вас не будет, да ведь мы всю жизнь мучаться будем. Какая уж это будет жизнь!"

"Если так, будем умирать вместе!" - ответил я с гордостью за своих спутников"{5} . И дальше: "...сидишь, уткнувшись в снег, и не хочешь ни говорить, ни смотреть друг на друга. Да и о чем говорить? Все уже переговорено. У всех только одна мысль - о смерти. Засыпая вечером, не надеемся еще раз увидеть рассвет... И так медленно, целой вечностью, тянутся минуты безмолвия, нарушаемого лишь треском льдов!

Меня это чувство угнетало больше всех. Я ведь главный виновник. Я привел их сюда. И это сознание страшной ответственности за семь человеческих жизней не отнимало у меня надежды до последней минуты"{6} .

И такая минута, действительно, наступила. На восьмой день, почувствовав запах дыма, далекий лай собак, стали стрелять.

Выстрелы услышали ненцы, и через несколько часов всю борисовскую группу доставили со льдины на берег.

Отдохнув у гостеприимных ненцев, Борисов с командой пешком пересек Новую Землю, проделав 400 километров очень трудного пути, и вернулся в свой дом. После возвращения художник сразу же приступил к работе.

В апреле 1901 года началась санная экспедиция на собаках на восточный берег Северного острова, длившаяся 106 дней. В ней участвовали трое: Борисов, зоолог и проводник-ненец. Во время этой экспедиции Борисов писал, а его товарищ - зоолог из Харьковского университета С. Д. Тимофеев - собирал коллекцию фауны и флоры. Вместе они делали съемки берегов заливов Чекина, Незнаемого и Медвежьего, которые были еще не обследованы. Так появились на карте Северного острова имена русских художников и ученых - Крамского, Васнецова, Шишкина, Куинджи, Репина, Верещагина, Краснова и других. В конце августа 1901 года экспедиция вернулась с Новой Земли на пароходе "Пахтусов".

Позднее Борисов писал: "Мы похитили тайну Новой Земли, открыли пульс ее жизни, воспроизвели ее таинственные красоты, оторвали этот пустынный мир льдов от области неизвестного"{7} .

Возвратившись в Петербург и сняв мастерскую, художник принялся за работу над новыми полотнами. Большую моральную поддержку при этом ему всегда оказывали И. Репин и В. Васнецов. Участие Борисова в весенних выставках 1900, 1902, 1904, 1905 годов сделало его имя известным не только в России, но и в Европе. Так, Венское общество художников в 1905 году предложило Борисову устроить выставку картин в Вене. Выставка имела большой успех. За Веной последовали Прага и Мюнхен. В 1906 году - Берлин, Гамбург, Кельн, Дюссельдорф. Заговорила о работах Борисова и французская печать. В январе 1907 года открылась выставка в Париже, где экспонировалось 227 произведений. И снова успех! Французское правительство наградило художника орденом Почетного Легиона.

Последовавший затем в феврале прием в Лондоне превзошел все ожидания. Выставка разместилась в выставочном Мраморном Дворце Лондона, и по-прежнему большим успехом у посетителей пользовались картины: "В царстве смерти", "Полярная зимняя ночь", "Свершилось", "Момент полного солнечного затмения на Новой Земле". За эту выставку Борисов был награжден орденом Бани (orden of the Bath).

Посетил выставку и Фритьоф Нансен, с которым художник был лично знаком. От имени Норвежского и Шведского правительств он вручил художнику орден Святого Олафа.

В мае 1908 года художник побывал в США, где был принят президентом Теодором Рузвельтом и демонстрировал ему свои работы. Выставки прошли в ряде городов США и всюду имели исключительный успех. Американцы предлагали художнику продать все работы, но он категорически отвергал предложения, заявив, что его работы должны принадлежать только России.

Вернувшись из Америки, Борисов в декабре 1908 года организует выставку своих работ в Берлине. На этой выставке он встречает вдову профессора Берлинского университета Забулдовского, русскую по происхождению (из крестьян Тверской губернии), которая в январе 1909 года становится его женой.

После женитьбы Борисов поселился в Берлине. Жил он здесь ради жены, привыкшей к этому городу. Работа над картинами хотя и не прекращалась, но не была такой активной, как раньше. Тем не менее, имея большое количество привезенных с Севера этюдов и эскизов, можно было работать над обобщением своих былых впечатлений, что он и делал. Обширная квартира Борисова была превращена в настоящую картинную галерею. Стены столовой, зала, гостиной и других комнат были сплошь увешаны его старыми картинами, посвященными природе Севера. Посередине гостиной находилось громадное полотно. Это была одна из новейших работ Борисова "Полуночная заря". Исключительный восторг она вызвала у Ф. И. Шаляпина при посещении им квартиры Борисова. Рядом с этим полотном находились картины: "Весенная полярная ночь", "К Северному полюсу" и ряд других.

Но такой характер работы не мог удовлетворить динамическую и ищущую натуру художника. Внутренне он искал новых, свежих впечатлений. Ехать в Арктику при новых семейных условиях он уже не хотел, да, по-видимому, и не мог. Но душа художника искала какой-то свежей музыки красок. А где ее взять? И он нашел ее у себя на родине, в сказочной прелести заснеженных северодвинских лесов. Открылся новый цикл в живописи Борисова, когда в его полотнах появилась стихия снега.

Зиму 1912-1913 годов он провел у себя на даче, в Красноборске Архангельской губернии, а в летнюю пору ездил на Соловки. Все это время он усиленно работал. И чем сильнее мороз, чем сказочней становился притихший, как бы уснувший в снежных шубах лес, тем с большим желанием ехал он в лесную чащобу. Часами сидел за мольбертом. Работал с восторгом и подолгу, а коченеющие от мороза руки растирал скипидаром. Подобные же сеансы часто повторялись около дачи. Заснеженные косогоры и заледенелая даль с голубеющей полоской на горизонте были излюбленными темами живописи Борисова.

Так был создан цикл работ, который можно назвать "Зимняя сказка". Одна картина из этого цикла так им и названа, и находится она ныне в Вологодской областной картинной галерее. Все эти работы высоко оценивались критикой. Интересно привести высказывание И. Репина: "...Борисов, собранный на целой стене, он производит неизгладимое впечатление"{8} .

Критик и художник Н. Кравченко в 1914 году писал о картинах Борисова: "...Борисов не обманул ожидания. Он показал десятки картин и этюдов, написанных прямо с натуры в глубокую северную зиму. Написаны картины так, что глаз не хочет оторваться от этой сказки зимы"{9} .

Последняя дореволюционная выставка полярных картин и этюдов Борисова состоялась в феврале 1914 года в Петербурге, в доме князя Юсупова (Литейный, 42). Об этой выставке очень много писалось в прессе. Выставка имела огромный успех. Даже явные недоброжелатели художника не могли этого отрицать. А недоброжелателей и завистников у него встречалось на жизненном пути немало.

Поразительной чертой художника Борисова является верность теме. Ничего, кроме северных мотивов, он никогда не писал, не искал никакой другой темы - только Русский Север!

Среди его большого наследия забавным исключением являются три этюда: "Ницца", "Пароход "Луизитания", на котором он плыл в Нью-Йорк, и "Грюнвальд" (Берлин).

Вслед за Борисовым ряд художников также посетили Крайний Север: В. Серов, К. Коровин, Е. Столица, В. Переплетчиков, но для них северный мотив был лишь мимолетным эпизодом творческой биографии. Борисов же Крайнему Северу посвятил всего себя, с ученических лет и до конца своих дней. Он по праву считается пионером живописного освоения Арктики и ее певцом. Вот что пишет известный исследователь Арктики Всеволод Аполлинарьевич Васнецов в своей книге "Под звездным флагом Персея": "Борисов... был замечательным художником, прекрасно знавшим Север... В Арктике Борисов был не быстролетным туристом, он был в ней своим. Художник не только видел Север, он чувствовал его всем своим существом. И нет лучше художника, который бы с таким знанием и чувством умел передать в своих произведениях красоту полярных пейзажей, их величие, их настроение"{10} . Заметим, что это сказано сыном выдающегося русского художника Аполлинария Михайловича Васнецова, человеком, близким к искусству. Почетный полярник С. В. Попов в статье о художнике Борисове в "Книжном обозрении" пишет: "По собственному опыту и впечатлениям моих многочисленных друзей-полярников смело могу утверждать, что картины и этюды Борисова правдивы, понятны зрителю, до сих пор волнуют его своим романтически-философским настроением. Теперь Арктика в большинстве своем не такая пустынная и недоступная, как во времена Борисова. Такой сделали ее советские люди. Тем дороже нам полотна художника, доносящие ее в суровом, первозданно девственном виде, какой видели ее герои-первопроходцы. Недаром многие книги по истории освоения Арктики иллюстрированы репродукциями картин Борисова"{11} .

Искусствовед Н. Барсамов в своей книге "Море в русской живописи" отмечает: "Содержание картин Борисова не имело аналогий не только в русском искусстве дореволюционной поры, но и во всей европейской живописи... Замечательное творчество А. А. Борисова представляет очень большой интерес"{12} .

Положительную оценку творчеству Борисова давал В. И. Ленин, с которым художник имел ряд встреч. А. В. Луначарский, более чем кто-либо иной имевший возможность неоднократно беседовать с вождем по вопросам искусства, прямо сообщал, что "искусство прошлого, в особенности русский реализм (в том числе и передвижников), Владимир Ильич высоко ценил"{13} ... И далее: "С выставками передвижников были связаны встречавшиеся и беседовавшие с В. И. Лениным художники: Г. Алексеев, Н. Аронсон, А. Борисов, И. Бродский, С. Коненков, Н. Орлов, а также рисовавшие В. И. Ленина с натуры Н. Андреев, П. Бучкин, Л. Пастернак, М. Шафран. На этих выставках экспонировались также картины И. Левитана, В. Бялыницкого-Бирули, П. Петровичева и А. Борисова, висевшие и висящие доныне в Горках в доме, где жил последние годы В. И. Ленин"{14} . "...В. И. Ленин считал нужным сохранить Горки как музей вместе с находившимися там картинами известных русских художников: И. Левитана, В. Бялыницкого-Бирули, А. Борисова, П. Петровичева, вместе с полотнами ряда неизвестных, но интересных заграничных мастеров..."{15} .

А вот что писала "Правда" в статье "В Горки, к Ленину": "Перед нами - "Льды" кисти А. А. Борисова, участника освоения арктических просторов. Эта картина, можно сказать уверенно, Владимиру Ильичу пришлась по душе. Не под ее ли впечатлением В. И. Ленин просил в 1922 году прислать ему книгу о путешественниках, исследовавших Арктику?"{16} .

Учитывая заслуги художника в изучении Новой Земли и Русского Севера вообще, по ходатайству Академии наук СССР и постоянной межведомственной комиссии по географическим названиям Постановлением Совета Министров РСФСР от 17 мая 1973 года полуострову Новой Земли, между заливами Чекина и Назнаемым, дано название "Полуостров Борисова". Такова оценка трудов "певца" Севера.

Однако, к большому сожалению, художник Борисов оказался почти забыт. В чем причина?

На этот вопрос дает исчерпывающий ответ современный известный полярный исследователь, художник-реалист, посвятивший свое творчество Арктике, И. П. Рубан: "В свое время выставки картин А. А. Борисова путешествовали из страны в страну, и только междоусобная толчея художественных группировок, временный блеск модных звезд стерли его имя в памяти следующего поколения. Однако сила воздействия его произведений, извлеченных из музейных запасников, по-прежнему волнует зрителя... И теперь, глядя на них, мы испытываем чувство гордости за художника, увековечившего свое время с его далеко нерадостными чертами и не склонившегося перед ним..."{17} .

Александр Алексеевич Борисов многие годы прожил вдали от родных мест и имел возможность навсегда остаться там. Но не такой это был человек, чтобы оставить Родину!

Весной 1914 года он вернулся из-за границы и поселился навсегда у себя на родине, в Красноборске.

Были у Борисова увлечения и совсем другого плана. Он был человеком широких взглядов, разносторонних интересов. Его жизненная программа сводилась к одному - служению интересам Севера. Служить не только своим искусством, но и всем, что содействовало бы его экономическому подъему.

Художник Борисов видел (правда, это видели и другие), что одной из причин экономического застоя Севера является отсутствие сети железных дорог. Но, в отличие от других, он первым стал действовать, прежде всего выступать со своими публикациями на страницах газет еще в начале 1900-х годов, чтобы привлечь внимание общества к этим вопросам. Вряд ли можно назвать другого человека, который отдал бы пропаганде своих идей столько времени и энергии. Длительные размышления над транспортной проблемой Севера привели его к идее постройки разветвленной сети железных дорог, которые бы связали европейский Север с Сибирью, этой "страной будущего", как тогда писалось, и с центром России. Так появился проект дороги "Великий Северный железнодорожный путь". Он включал в себя три направления: Обь-Котлас-Сорока-Мурман, Котлас-Вельск- Коноша-Санкт-Петербург, Котлас-Великий Устюг-Кострома. Проектируя, Борисов руководствовался не только экономическими, но также и военно-стратегическими соображениями.

Одновременно художник выступает в печати с вопросом о создании речного пути из Сибири в Европу. "Надо произвести строжайшие исследования Сосьвы, Илыча и связывающих их рек. Вот этим речным путем мы соединим два мира - Европу и Азию... Должен сказать, что, соединив Сосьву, Илыч, Печору и Вычегду, мы будем иметь впоследствии прямой водный, непрерывный путь до Петербурга, до Иркутска и Владивостока"{18} .

Художник Борисов не только был пропагандистом новых идей (этого для него было бы мало), он был прежде всего человеком практического действия. Достаточно сказать, что еще в 1915 году на его средства были проведены изыскания для проектируемой железной дороги. Свою брошюру "Обь - Мурманская железная дорога", изданную в 1915 году, Борисов заканчивает словами: "Мы непростительно опоздали с постройкой железной дороги от Петрограда на Мурман и начали строить после того, как грянул гром. Сдается мне, что железную дорогу Обь - Котлас - Сорока мы начнем строить после второго громового удара"{19} . Так на деле и вышло: дороги Беломорск - Обозерская и Котлас - Вельск - Коноша были действительно построены в Великую Отечественную войну.

После Октября 1917 года А. А. Борисов снова вступил в борьбу за реализацию своего проекта. Однако, понимая, что у государства, разоренного войной, средств на постройку дороги нет, он стал предлагать идею привлечения иностранного капитала - организацию концессии.

Известно, что проект многократно обсуждался в различных правительственных инстанциях вплоть до Совнаркома. А 4 февраля 1919 года он обсуждался даже на заседании СНК под председательством В. И. Ленина, чему предшествовала встреча и долгая беседа Борисова с вождем{20} . Было принято постановление, подготовленное В. И. Лениным, в котором общий замысел проекта одобрялся. Совнарком признал направление дороги по проекту

A. А. Борисова приемлемым. Следует отметить, что Обь - Беломорская магистраль упоминалась в плане ГОЭЛРО, принятом VIII Всероссийским Съездом Советов. Однако по ряду причин проект не был осуществлен. Одной из них была финансовая несолидность фирмы "Ганневиг и К°", бравшей на себя строительство дороги.

Хотя концессия и не была организована, но до 1930-х годов существовала Комиссия содействия строительству "Великого Северного пути", в которую входили известные государственные деятели того времени. Помимо крупных инженеров, к разработке проекта Борисовым были привлечены архитекторы и художники. Академик А. Щусев и известные русские художники братья B. и А. Васнецовы разрабатывали архитектурные облики станций, гостиниц и других сооружений, которые были выдержаны в духе северного народного творчества. Всего над разработкой проекта трудилось 300 человек, что по тому времени было весьма солидно.

Борисов с завидным упорством продолжал публикации статей в различных журналах и газетах с защитой проекта. "Великий Северный путь" свяжет собой три океана и два материка. Он пройдет по всей Сибири - стране грандиозного будущего", - писал А. А. Борисов в 1928 году{21} . В другой работе автора читаем: "При проектировании Великого Северного пути после изучения длительного ряда лет я пришел к выводу, что западная часть его, от Оби на запад, должна быть осуществлена ранее всего, но в то же время, учитывая дальнейшее продвижение на восток, до Великого океана, я знал, что железная дорога, уткнувшись в реку Обь, не может оставаться там вечно. Нет, она должна идти дальше. Но куда?

Перейдя реку Обь, она направится на город Сургут (единственный в этом месте). Далее железная дорога идет на город Енисейск, большой центр северной части Западной Сибири. Отсюда Великий Северный путь делится надвое: одна часть его идет на Канск, и этим сокращается железнодорожный пробег грузов и пассажиров от Иркутска до Ленинграда более чем на 1000 километров. Вторая часть идет на северный конец Байкала и сливается с Амурской железной дорогой, сокращая пробег с Дальнего Востока на Запад более чем на 1500 километров и в то же время приобщая к экономической жизни государства огромнейшую территорию Сибири, лежащую северней существующей железнодорожной линии Великого Сибирского пути... Я убежден, что раз начало будет положено, то рано или поздно, теперь или через годы, железнодорожная магистраль будет осуществлена... Когда это будет, я не берусь предсказать, но твердо верю, что самый небольшой реальный заложенный камень явится началом постройки самого грандиозного здания"{22} .

Следует отметить, что, несмотря на возражения оппонентов, Борисова всегда поддерживало руководство Северо-Двинской губернии, относившееся с большим доверием и уважением к художнику. В частности, журнал Севере-Двинского губсовнархоза "Богатство Севера", издававшийся в Великом Устюге, писал: "План постройки задуман давно. Впервые художником Борисовым он был оглашен в печати 18 лет назад. В 1914-1916 годах произведены изыскания и экономическое обследование края... Вопрос о постройке этого важного пути широко дебатировался в печати того времени, в ученых и общественных кругах и организациях"{23} .

Этот же журнал в статье "Какие железные дороги нужны Северу?" о проекте Борисова писал: "...этот проект подвергался обсуждению в многочисленных специальных, научно-технических и экономических комиссиях... и найден отвечающим задачам и целям железнодорожного строительства на Севере"{24} .

Острый характер носило обсуждение строительства железной дороги на Великий Устюг. Обсуждения проходили бурно. Любопытные замечания имеются по этому вопросу в материалах совещания Северо-Двинского губсовнархоза, относящихся к 1920 году: "Губернский город Великий Устюг до сих пор по самодурству бюрократии обойден железной дорогой. Устюг обладает Кузинским затоном для судов и Михайловским, с большим, хорошо оборудованным судоремонтным заводом". И далее: "В заключение совещание высказалось за необходимость экстренного вызова в Великий Устюг товарища Борисова как энергичного работника, всесторонне знакомого и много работающего в этой области"{25} .

Еще в 1920 году по инициативе художника инженером В. А. Новоченко{26} были проведены изыскания на трассе Котлас - Великий Устюг. Следует отметить, что Борисов особо пристрастно относился к проведению железной дороги на Великий Устюг, считая что "это направление даст самое короткое расстояние (прямое) и в то же время свяжет Москву с богатейшим Северо-Двинским бассейном. Эта же железная дорога на пути к Котласу обслужит огромную льнопрядильную и полотняную Красавинскую фабрику"{27} .

Вопрос о месте прохождения железной дороги на Великий Устюг неоднократно обсуждался в губернских органах. Предлагались различные варианты выхода к Котласу: Кузино - Сусоловка, Кузино - разъезд Селиванове и другие{28} . При этом А. А. Борисов отстаивал свою точку зрения - прокладку пути через Приводино и Красавино, настойчиво предлагая "железнодорожную линию Котлас - Устюг - Кострома включить также в пятилетку"{29} . И далее: "...Конечно, рано или поздно мост через Двину должен быть построен, и чем скорее, тем лучше. Этот мост сразу уничтожит мертвый тупик железной дороги в Котласе. Этот мост даст возможность короткой железнодорожной веткой связать Красавинскую фабрику с центром. Он даст выход железной дороге на Ленинград и Москву"{30} .

Таким образом, на Президиуме губсовнархоза и на Президиуме губернской плановой комиссии еще в 1921 году слушались доклады художника Борисова о перспективах сооружения Великого Северного пути. Особое внимание уделялось линии Котлас - Великий Устюг - Кострома{31} . В решении по докладу говорится: "Сооружение Великого Северного пути по проекту художника Борисова признать целесообразным... Необходимо в первую очередь... командировать художника Борисова для доклада Госплану и СТО"{32} .

Исключительное значение Борисов придавал связям железной дороги с речным транспортом. Он одним из первых предложил систему смешанных перевозок, постоянно доказывая их целесообразность. Вот что писал художник по этому поводу: "К сожалению, некоторые из железнодорожников не любят воды и несочувственно относятся к смешанным перевозкам (водный и железнодорожный) грузов: ссылаются на перегрузки, на задержки и т.д. и т.п. Между тем убедительнейшие факты говорят именно как раз в пользу смешанной перевозки грузов, в особенности принимал во внимание наши огромные расстояния и наши реки..."{33} .

Не остались в стороне и такие вопросы, как предварительная погрузка судов в зимних условиях. Еще в 1915 году Борисов писал: "Весной еще до ледохода все баржи, стоящие в затоне, уже могут быть погружены... Как только пройдет ледоход, все караваны судов сейчас же могут двинуться в путь, не тратя драгоценное время полноводия на погрузку"{34} .

Доказывая реальность различных способов работы речного транспорта, художник лично занимался проектированием механизации погрузочно-разгрузочных работ. Так появился проект элеватора-перегрузчика сыпучих грузов с железнодорожного транспорта на водный в районе Котласа. Проект был запатентован{35} .

Неутомимый исследователь А. А. Борисов имел свой особый взгляд и на Северный Морской путь. Прекрасно зная Север, он считал, что путь через Карское море к устьям великих сибирских рек ненадежен и экономически нерентабелен. Исходя из этого, он и в советское время продолжал полемизировать со сторонниками Северного Морского пути, защищая идею постройки ряда железнодорожных артерий, связывающих коротким путем Сибирь с Мурманском и Ленинградом через Котлас. Но нельзя забывать о том, что, отрицая экономическую целесообразность Северного Морского пути, Борисов в 20-е - 30-е годы не мог предвидеть появления атомных ледоколов-гигантов, обеспечивающих проводку судов.

В этой связи интересно мнение известного советского исследователя Севера H. H. Урванцева, высказанное им в конце 1970-х годов: "...Норильский горнометаллургический комбинат, его растущая продукция и потребность стали одним из основных факторов развития Северного Морского пути и строительства сверхмощных ледоколов для максимального продления времени навигации. Но даже при этих условиях водные пути на Севере действуют максимум в течение пяти-шести месяцев. Между тем промышленное освоение Сибирского Севера, его будущая индустриализация требуют регулярного, непрерывно действующего транспорта; им может быть только крупная железнодорожная магистраль, пересекающая Север Сибири с запада на восток. Идея такой промышленной магистрали была выдвинута уже давно, когда с необходимостью освоения северных районов была высказана мысль о строительстве Великого Северного железнодорожного пути. Однако сведения о горных богатствах Сибирского Севера, его минерально-сырьевых ресурсах находились тогда в зачаточном состоянии. Даже промышленная значимость Норильского месторождения некоторыми крупными специалистами подвергалась в то время сомнению. Поэтому обоснований для столь значительной стройки, как транспортная магистраль, оказалось совершенно недостаточно.

Сейчас картина иная. Выявленные здесь минерально-сырьевые ресурсы и перспектива их промышленного использования дают основание полагать, что на базе их в ближайшее время будут возникать крупные горнопромышленные предприятия, подобные Норильску. Но строительство их (а тем более эксплуатация) потребует регулярного непрерывного снабжения, пополнения и вывоза продукции. Осваивать их без надежных непрерывных средств сообщения невозможно. Одного Северного Морского пути тут совершенно недостаточно"{36} .

Наряду с транспортными вопросами, художник уделял также внимание и другим хозяйственным проблемам Севера. Так, в газете "Известия" Борисов писал: "Для соору-хения целлюлозно-бумажных комбинатов мы должны выбирать такие пункты, к которым доставка древесины наиболее дешева. Конкретно этим пунктом в первую очередь является район города Котласа с сырьевой базой Вычегды, Выми, Сухоны, Лузы и Юга"{37} . "Установленный принцип выбора мест и правильное размещение предприятий по территории края диктуют целесообразность создания комбинатов в Усть-Сысольске и Усть-Пинеге"{38} .

По проекту Борисова был организован и построен санаторий "Солониха", что в четырех километрах от усадьбы художника.

Высокую оценку творчеству А. А. Борисова дал бывший редактор газеты "Известия" И. М. Гронский: "Насколько знаю, Борисов был первым в России, да, пожалуй, во всем мире, художником, так многократно, с таким поистине потрясающим художественным мастерством отразившим Крайний Север на своих многочисленных полотнах.

Следует отметить и другое: Александр Алексеевич не только гениальный художник, но и выдающийся ученый-исследователь Крайнего Севера, особенно Новой Земли, Баренцева и Карского морей. А его работа (совместно с Виктором Михайловичем Воблым) над проектом Великого Северного железнодорожного пути, призванного по замыслу авторов соединить железнодорожною магистралью три океана, является одним из первых проектов освоения Сибири и Дальнего Востока, включая область Крайнего Севера.

При наших многочисленных встречах с А. А. Борисовым, В. М. Воблым и многочисленных беседах в редакции "Известий" и у меня дома, как правило, речь шла о хозяйственном освоении несметных богатств этих далеких и, к сожалению, малоизученных районов страны.

Само собой разумеется, о всех этих делах, в частности о беседах, я информировал руководство партии. В беседах у меня дома с А. А. Борисовым и В. М. Воблым не раз принимали участие В. В. Куйбышев, А. И. Микоян, А. И. Стецкий, Г. Ф. Гринько, А. Н. Поскребышев, M. H. Тухачевский, А. И. Егоров и работники Севера - А. А. Семенов, Б. В. Лавров, летчики Б. Г. Чухновский, А. Д. Алексеев и многие другие. Так что руководство партии и правительство были хорошо осведомлены о работах и проектах A. А. Борисова и В. М. Воблого.

К великому сожалению, А. А. Борисов умер рано. Он не дожил до начала осуществления своего проекта - постройки первого участка Великого Северного железнодорожного пути - Печорской железнодорожной магистрали, а его друг и соратник

B. М. Воблый в осуществлении этого строительства принимал самое деятельное участие"{39} .

Следует упомянуть и о любопытном разговоре по проблемам Севера, который состоялся между редактором газеты "Известия" И. М. Тройским и И. В. Сталиным. Вот небольшая выдержка из книги С. Виноградова "В дерзновенном полете". Сталин говорит Тройскому: "Изучение Крайнего Севера - дело важное. За его освоение мы скоро возьмемся. Там сосредоточены наши главные богатства. Освоим и Северный Морской путь и Северную железнодорожную магистраль. Все сделаем, все, но в свое время, а пока надо изучать Север и этому всемерно способствовать. А вас я попрошу поддерживать таких людей, как Чухновский, Визе, Шмидт, Борисов, Воблый, Лавров, изучающих северные земли и моря. Это энтузиасты. Некоторые из них фанатики. Но люди ценные, очень ценные"{40} .

Многое из того, что предлагалось А. А. Борисовым, ныне осуществлено, правда, в несколько измененном виде, так как жизнь внесла некоторые коррективы в планы развития транспортных коммуникаций. Котлас соединен железной дорогой через Вельск - Коношу с Москвой и Ленинградом. Построена дорога, соединяющая Сороку (Беломорск) с Архангельской дорогой. Прошла дорога на Печору и далее на Север. Проложен железнодорожный путь и в Великий Устюг, куда 18 апреля 1977 года пришел первый поезд, и состоялось открытие станции "Великий Устюг". В Сибири уже построена железная дорога с выходом к Тихому океану (БАМ). Широко практикуются смешанные перевозки: железная дорога - речной транспорт. А зимняя погрузка судов У речников получила самое большое распространение. В Котласе, Сыктывкаре построены ЦБК.

Жизнь художника А. А. Борисова была тесно связана с Великим Устюгом. Его деловая активность в значительной мере проходила в различных организациях Северо-Двинской губернии, центром которой был Великий Устюг. Поэтому не случайным является и то, что художник был избран делегатом XII Северодвинского губернского съезда Советов, в работе которого принимал активное участие, выступая шесть раз в обсуждении докладов. Съезд работал с 21 по 29 марта 1927 года{41} .

А разве можно забыть о том, что выставка картин художника послужила основанием для создания Великоустюгского краеведческого музея?

Таковы некоторые страницы жизни этого интересного человека.

Умер Александр Алексеевич Борисов 17 августа 1934 года у себя в мастерской, во время работы над картиной об Арктике.

В некрологе, подписанном известными деятелями советского искусства М. Грековым, Д. Моором, Б. Иогансоном, В. Сварогом и другими, написано: "Художник Борисов один из первых перешел на сторону Советской власти. Поэтому над его могилой мы смело можем сказать, что это советский художник, заставлявший свое искусство служить делу изучения и освоения новых земель нашего необозримого социалистического Отечества. Это советский художник по своему художественному языку, и у него есть чему поучиться нашим молодым художникам, главным образом, полярникам"{42} .

Говорят, что расстояние от рождения до смерти измеряется не годами, а тем, как человек жил и что он сделал. Художник А. А. Борисов вполне заслужил благодарность потомков.


Дальше

ПРИМЕЧАНИЯ

{1}  Борисов А. А. У самоедов. От Пинеги до Карского моря. Путевые очерки. СПб., 1907. С. 4. 2

{2}  Рылов А. А. Воспоминания. Изд. 4. Л., 1977. С. 74.

{3}  Репин И. Е. Воспоминания, статьи и письма из-за границы. СПб., 1901. С. 251, 252.

{4}  "Фрам" - норвежское полярное судно. На "Фраме" дрейфовала экспедиция под руководством Ф. Нансена, Р. Амундсен плавал на нем в Антарктиду.

{5}  Борисов А. А. В стране холода и смерти. СПб., 1909. С. 16.

{6}  Там же.

{7}  Там же.

{8}  Репин И. Е. Третьяковской галерее // Русские ведомости. 1914. 3 января.

{9}  Кравченко Н. Выставка А. А. Борисова // Новое время. 1914.3 февраля.

{10}  Васнецов В. А. Под звездным флагом "Персея". [Воспоминания] Л., 1974. С. 199.

{11}  Попов С. В. Художник вечных льдов // Книжное обозрение. 1984. № 22. С. 9.

{12}  Барсамов Н. С. Море в русской живописи. М., 1959. С. 201-211.

{13}  В. И. Ленин и изобразительное искусство. Документы, письма, воспоминания. М., 1977. С. 38-42.

{14}  Там же. С. 42.

{15}  Там же. С. 105.

{16}  В Горки, к Ленину // Правда. 1978. 26 июля.

{17}  Рубан И. П. Художники высоких широт // Летопись Севера. Т. 8. М., 1977. С. 86-88.

{18}  Борисов А. А. Великий северо-восточный морской путь. Великий речной путь из Сибири в Европу. СПб., 1910. С. 38, 48.

{19}  Борисов А. А. Обь - Мурманская железная дорога. Пг., 1915. С. 19.

{20}  Л е н и н В. И. Биографическая хроника. Т. 6. М., 1975. С. 492.

{21}  Борисов А. А. Великий Северный путь // Известия. 1928. 9, 17, 28 марта.

{22}  Борисов А. А. Великий Северный путь. В. Устюг, 1929. С. 9-10.

{23}  Богатство Севера. 1920. № 1. С. 9.

{24}  Какие железные дороги нужны Северу? // Богатство Севера. 1920. № 3. С. 14.

{25}  Богатство Севера. 1920. № 3. С. 39-40.

{26}  Новоченко В. А. Итоги железнодорожных изысканий в Северном районе // Север. 1924. № 1. С. 58-94.

{27}  Великий Северный путь // Известия. 1928. 28 марта.

{28}  ВУФ ГАВО. Ф. Р-43. Оп. 1. Д. 160. Л. 1. 20

{29}  Железнодорожное строительство на Севере // Известия. 1929. 3 февраля.

{30}  Там же.

{31}  ВУФ ГАВО. Ф. Р-43. Оп. 1. Д. 43. Л. 17.

{32}  Там же. Д. 482. Л. 47.

{33}  Известия. 1928. 17 марта.

{34}  Борисов А. А. Обь - Мурманская железная дорога. С. 19.

{35}  Вестник Комитета по делам изобретений. 1929. № 7. С. 1044.

{36}  Урванцев Н. Н. Таймыр - край мой северный. М., 1978. С. 236-237.

{37}  Хозяйственные проблемы Севера // Известия. 1929. 15 мая.

{38}  Там же.

{39}  Из письма Тройского к автору, книги "Художник Вечных льдов" профессору Н. П. Борисову от 25 ноября 1 983.

{40}  Виноградов С. В дерзновенном полете. М., 1975. С. 114.

{41}  ВУФ ГАВО. Ф. Р-43. Оп. 1. Д. 701. Л. 1.

{42}  Творчество. 1934. № 12.


Дальше