Содержание

Шипицыно

Шипицыно — двинская деревня, а ныне поселок Котласского района, расположен также на левом берегу Двины.

Время основания деревни в архивных документах пока найтине удалось.

В прошлом веке, да и в начале нашего, среди старожилов, бытовали рассказы о том, что селение было основано старообрядцами. И если взять во внимание сохранившиеся еще в начале столетия обычаи и обряды, соблюдавшиеся некоторыми жителями, присущие только старообрядцам, в какой-то мере можно согласиться с народными преданиями. Об этом свидетельствует и стремление жителей селения к грамотности. Еще в конце первой половины XIX в. здесь была открыта начальная школа с трехгодичным обучением.

Но возникают вопросы: откуда в двинских землях старообрядчество? Какова причина появления их на Севере?

Для ответа попробуем вспомнить историю Российского государства.

В середине XVII века в русской православной церкви произошел раскол. Патриархом Никоном была предпринята реформа, началось исправление богослужебных книг, а следом расправы над теми, кто реформы не признал и не принял.

Реформа расколола верующее население России. Правительство и церковь обрушили на людей, не признавших изменения, небывалые жестокости. Староверов пытали и жгли огнем, секли плетьми и били батогами, рвали ноздри, ломали ребра, рубили головы, кидали в, деревянные клети и жгли там, раздетых обливали водой, замораживали. Кроме того, непосильные налоги, несправедливость приказных людей заставляли многих покидать родные места и переселяться в отдаленные уголки российской земли.

Изучая и анализируя литературу, некоторые исторические документы, можно заключить, что здесь, на Северной Двине, около устья Вычегды, появились выходцы из центра Московского государства и даже из самой Москвы.

...Посмотрим план г. Москвы до 1389 года. В районе современной Пресни увидим обозначение — село Большое Кудрине. Документы сообщают, что село было приписано к Патриаршему Новинскому монастырю. В более поздних документах, относящихся к XVII веку, упоминается о Кудринской слободе, насчитывающей 88 дворов. Село Кудрине значится в документах и более позднего периода. Правда, с изменением планировки города и новым строительством меняется и село. На его месте появляются улицы, названия которых дошли до 30-х годов нашего столетия... Это Кудринский вал, улица Кудринская, переулок Кудринский, Кудринская площадь, Садово-Кудринская улица. (Последняя существует и поныне).

Однако вернемся назад. С XV века село Большое Кудрине принадлежало митрополиту и было приписано, как уже говорилось, к Патриаршему Новинскому монастырю. Можно предположить, что во время реформы церкви часть населения проявила свое несогласие с нововведениями и была вынуждена покинуть родные места. Переселенцы основали деревню Кудрине, что около Абрамцева в Московской области. Интересно, что деревня с таким названием появилась и во Владимирской области. Почти повсеместно в российских землях принято было давать название населенным пунктам по фамилиям или именам жителей, а нередко , и по названиям местности, откуда пришли коренные жители.

Трудно сказать, каким еще путем шли люди, оставляющие предместья Москвы, но на основании исторических и архивных документов понятно, что в северных суземах они появились. Вначале в верховьях реки Юг основали деревню Кудрине, существующую и ныне, а позднее — поселение вблизи Устюга, назвав речку около него Балчуг. Это еще одно подтверждение тому, что переселенцы были из Москвы. Там название «Балчуг» есть и сейчас («Балчуг» по-татарски — рыбный торг).

Двигаясь вниз по Северной Двине в районе Приводина, близ Вотлажемского луга, сохраняя память о родных местах, переселенцы основали еще одно поселение Кудрино, также теперь существующее. А дальше, двигаясь по реке, нашли более удобное место — на берегу большого залива, около устья реки Вычегды. Но из-за беспокойных весенних разливов селение было перенесено па более высокий берег. Место оказалось очень удобным, несмотря на огромные заросли шиповника, который в народе называют шипицей. Вполне допустимо, что это и послужило основанием для названия деревни Шипичихой, которая в 70-х годах XIX века получила официальное название — Шипицыно. Следует отметить, что первые поселенцы носили фамилии Березиных и Кудриных. Это еще один довод в пользу освоения здешних мест выходцами из Москвы.

Новые жители оказались хорошими хозяевами. Вскоре около них стали селиться жители деревень, расположенных в низких местах у реки. Так к концу XVIII века в Шипицыне появилась третья фамилия — Низовцевы. И до конца 20-х годов нашего века фамилии Березины, Кудрины, Низовцевы имели большинство жителей деревни. Потом появились приезжие, а фамилия Березиных почти растворилась.

В XVII—XVIII веках обитателям здешних мест жилось нелегко. Часть населения признала реформы Никона, чтобы избежать гонений, и рассталась со старообрядчеством, а лпугие ушли дальше на север и основали еще три деревни около Красноборска и Пермогорья с названием Малое Шипицыно, на Пинеге, в более глухих местах, в районе Карпогор — деревню Кудрина Гора.

Часть несогласных двинулась в Сибирь. Интересно, что и там они сохранили память о названиях двинских земель. Так в середине XVIII пека на территориях современных Новосибирской и Иркутской областей, в Красноярском и Алтайском краях появились селения Шипицыно и Кудрино. Что это: символ верности, память сердца, традиция? Может быть, и одно, и другое, и тпетье.

К сожалению, документов о переселенцах сохранилось немного. Из известных заслуживает внимания работа Н. А. Миненко «По старому московскому тракту» (Новосибирск, 1986 г.) и Списки «утекальнев» (беглецов — прим, автора), пришедших в Новосибирскую область в 1728 году. Основываясь на этих и некоторых ЛОУГИХ документах, можно сказать, что Новосибирская область, как и другие сибирские районы, заселялась несколькими волнами переселенцев, начиная с новгородцев. В Сибирь прибыли жители из разных мест Европейской части России, в том числе немало с берегов Северной Двины и Сухоны.

В списке «утекальцев» есть, например, такая запись: «Исаков Алексей от матери слышал, что с отцом пришли из Устюга к реке Оби в Бердский острог в 1732 году». Или А. В. Соболев из поселка Чистоозерное Новосибирской области сообщает: «...Имеющаяся у няс икона из селя Шипицыно — староверческая, с изображением Иисуса, который благословляет двумя перстами».

В архивных документах указаны даты основания поселений Шипицыно. Так. в Новосибирской области в Венгерском районе оно основано в 1750 году. По данным Государственного архива Алтайского края, Шипицыно основано в 1759 году: две леревнн Шипицыно в Иркутской области основаны R 1728—1735 гг. Следует сказать, что все деревни с названием Шипицыно и Кудрине, в Сибири находятся вблизи от Московского тракта и свидетельствуют о том, что переселенцы передвигались именно этим путем и основывали селения вдоль тракта, не забираясь далеко в глубь сибирских лесов. Старожилы двинского Шипицына часто рассказывали о сибирских поселениях, основанных земляками.

Но вернемся на Северную Двину, к нашему поселку Шипицыно.

Вначале здешнее население занималось сельским хозяйством и ремеслами. Особое место среди них занимали плотницкое дело и изготовление валенок. Валенки, сделанные руками шипицынцев, пользовались всегда большим спросом. Да это и понятно: зима на Севере холодная, и без валяной обуви не обойтись. Кроме того, часть населения занималась в зимнее время извозом. Товары перевозили из Архангельска, Усть-Сысольска и Великого Устюга в Петербург на лошадях. В летнее время мужчины работали грузчиками на пристани Усть-Курья. Особенно этот промысел стал увеличиваться с развитием парового судоходства. Так было до появления пристани в Котласе. Через Усть-Курью проходил древний Московский тракт. Здесь он разветвлялся: по левому берегу тракт уходил в Холмогоры и Архангельск, а те, кто следовал За Урал, направлялись в Сольвычегодск и Яренск, к устью реки Сысолы и дальше через Уральский хребет в Сибирь. Интересно, что через Усть-Курью в 1725 году проследовала на Камчатку экспедиция Беренга—Чиркова.

Выгодное положение Шипицына вблизи устья р. Вычегды обеспечивало возможность приплавлять лес, заготовленный по берегам рек, а также принимать лес с Сухоны и Юга. Здесь в 1907 году братьями Абрагамсиными, доверенными фирмы К. А. Стюарт, построен лесопильный завод. По тому времени это было большое промышленное предприятие: двухрамный завод имел два обрезных станка, ребровый станок, торцовую пилу, паросиловое хозяйство. Возглавлял его К. Я. Ревякин, главным мастером был Т. Н. Люндквист. При заводе действовала небольшая судоверфь, строившая деревянные баржи под руководством мастера П. А. Старковского. При заводе же работали два арендуемых парохода — «Сокол» и «Мезень».

В зимний период суда ремонтировались под руководством судовых механиков М. Е. Бельцына и Г. П. Сумарокова. Постоянно работали на заводе 104—112 человек, но при загрузке барж число работающих увеличивалось в два-три раза. Продукция Шипицынского лесопильного завода высоко ценилась на внешнем рынке. К сожалению, зимой 1923 года завод сгорел. Причину пожара искали долго, но безуспешно, однако спустя много лет выяснилось, что это был поджог, который совершил живший и работавший в Шипицыне столяр по фамилии Волк, в чем он лично признался перед смертью.

Не прошло и пяти лет, как в 1928 году в Шипицыне начались строительство сплоточно-сортировочной базы, одной из крупнейших в Северном бассейне. Коллектив сплавщиков оставил о себе прекрасную добрую память о первых ударниках сплава. Видное место среди прославившихся трудом занимает имя Таисьи Павловны Кудриной, человека, широко известного на Северной Двине.

Следует рассказать и о другом любопытном факте. Известный русский художник, уроженец здешних мест, А. А. Борисов, много лет занимавшийся вопросами развития транспорта на Севере, прекрасно знающий свой край, еще в 1915 году предлагал проложить железную дорогу от Котласа к Сороке (Беломорск) через Шипицыно. Он писал: «...Кроме сего, проведением дороги сюда будет использован великолепный, громадных размеров Шипицынский затон». А когда встал вопрос о строительстве целлюлозно-бумажного комбината, Борисов выступил со статьей в газете «Известия» (№ 74 за 1928 г.), где говорится: «Эти сокровища горят и горят каждое лето, не принося никому совершенно никакой пользы. После пожаров подсыхают и падают, засоряя леса. Сколько можно было бы за этот хлам, переработав в целлюлозу и отправив последнюю на мировые рынки, получить иностранной валюты... Я говорю здесь о районе Котласа... Это место по своим, топографическим условиям — самое лучшее для указанных целей». Борисов предлагал построить комбинат в Шипицыне, как в более подходящем месте. Он учитывал возможность устройства оригинальных причалов для леса, поступавшего с Вычегды, Выми, Сухоны, Лузы и Юга. Его предложения, как всегда, отличались весомыми доказательствами, но остались без должного внимания. Как известно, целлюлозно-бумажный комбинат был построен в г. Коряжме.

В 1932 году в Шипицынском затоне построили ремонтно-технические мастерские сплавного флота, в которых ремонтировали и изготовляли сплоточные станки Н. Д. Снеткова, местного изобретателя. Его именем позднее названа одна из улиц поселка. В 1966 году центральные ремонтные мастерские преобразованы в ремонтно-механический завод, где кроме ремонта катеров различных названий началось судостроение. Строили десантные баржи, полуглиссеры, паромные переправы, лодки пикетной службы. С постройкой цеха ремонта двигателей начали проводить ремонт дизелей разных марок. В начале 50-х годов в поселке построен кирпичный завод, что дало возможность для развития ремонтно-механического завода: строительства корпусного, механического, лесопильного цехов, цеха по ремонту двигателей, здания заводоуправления и др. Сейчас это скорее судостроительный завод, где строятся суда для сплава и транспортировки древесины.

В 1948 году небольшую судоверфь организовал здесь Котласский технический участок Северного бассейного пути, продукцией которой стали водолазные краны, плашкоуты и брандвахты.

Таким образом, бывшая небольшая деревенька превратилась в промышленный район Котласа.

Многое для развития поселка сделал А. А. Низовцев, работавший директором ремонтно-механического завода, главный инженер РМЗ Е. А. Воропаев, М. П. Артемов, также бывший директор.

Теперь в поселке проживает более 5000 человек, которые заняты на разных производствах. Улицы (а их 26) растянулись на 4 км. Есть благоустроенные дома, магазины, аптека, больница, столовая, Дом культуры, средняя школа на 700 учащихся, основанная в 20-х годах нашего века, хлебозавод, проложены водопровод и канализация. Обеспечено регулярное автобусное сообщение с железнодорожной станцией Ядриха Северной железной дороги. В летние месяцы связь с Котласом осуществляется речным трамваем.

Ныне гордостью шипицынцев является лицей. Вначале это была школа ФЗО-31, строительство которой началось в 1949 году. В музее учебного заведения хранятся интересные материалы. В частности, рассказывается, что строили деревянное здание люди разных специальностей под руководством одного плотника. Хранится статья из газеты «Социалистический Север» от 7 ноября 1949 года «Золотыми руками молодежи», где говорится об энтузиазме людей, бескорыстно создавших за околицей поселка учебный центр. Позднее школа стала сельским профтехучилищем № 2. В 1976 году училище стало давать среднее образование. В 1982 году оно называлось ПТУ-43, а с сентября 1993 года преобразовано в агротехнический лицей № 43.

За 46 лет из стен училища выпущено 32 тысячи специалистов. Теперь здесь осуществляется подготовка по следующим специальностям: девушки — «хозяйка усадьбы», юноши — «фермер— организатор производства». Срок обучения 4 года. Контингент учащихся — 398 человек в 13 группах. Все проживают в общежитии, содержатся на полном государственном обеспечении. В учебном заведении благоустроенное общежитие, автотракторный полигон, площадка для сельхозтехники, своя котельная, земельный участок площадью 75 га, свинарник на 70 голов.

Следует сказать несколько слов о преподавателе училища Александре Николаевиче Гундорове, одном из потомков далеких предков, некогда основавших поселок. Родился и вырос он в Шипицыне. Здесь же окончил школу, затем Великоустюгский автотранспортный техникум, был призван на военную службу в морские пограничные войска, где с отличием закончил школу младших командиров и получил направление на корабль пограничнойохраны Балтийского флота. После событий на Дальнем Востоке в 1969 году в числе 14 специалистов направлен в г. Керчь на военный судостроительный завод, а затем на китайскую границу. Службу закончил в 1972 году и возвратился на родину. Поступил на работу в ПТУ мастером производственного обучения, в 1976 году переведен преподавателем военного дела и сейчас работает в этой должности.

У него хорошая семья, двое детей. Такова типичная почти биография одного из сыновей двинской земли нового поколения.

Интересны судьбы и биографии многих людей, родившихся и живших в Шипицыне. Среди них Василий Григорьевич Кудрин. Трудовую деятельность начал он на Шипицынском лесопильном заводе в 1911 году, а потом болеа 50 лет отдал строительству города Котласа: начал как строитель-профессионал с прораба, закончил архитектором.

Родился Василий Григорьевич в 1894 году в семье крестьянина. В годы гражданской войны находился в рядах Красной Армии. В 1923—1925 гг. был на профсоюзной работе, потом долгое время заведовал городским хозяйством. В 1940—1956 гг. он — главный инженер горкомхоза, и уже после выхода на пенсию — архитектор. Это был истинный патриот города Котласа, хороший семьянин, добрый отец. Все дети получили хорошее образование. Так, младший сын Николай окончил среднюю школу, Ленинградский авиаприборостроительный институт, работал в одном из номерных НИИ, защитил диссертацию кандидата технических наук и возглавлял отдел института до выхода на пенсию. Дочь Фаина окончила Пермский институт и работала хирургом в одной из лучших больниц г. Свердловска. Заслуженный врач РСФСР. Сын Борис и дочь Галина окончили Лимендский речной, техникум, всю жизнь работали на железнодорожном транспорте: первый — по ремонту путей, вторая — в области проектирования строительства. Оба посвятили свою жизнь родному городу.

А вот рассказ еще об одном уроженце поселка Шишщыно, чье имя известно лишь узкому кругу людей. Это Михаил Григорьевич Кудрин.

Родился он в 1888 году в семье крестьянина. Его отец, Григорий Егорович, один из потомков основателей поселка, выделялся незаурядной физической силой. Такими росли и два старших сына — Иван и Павел. Третий, Михаил, уступал братьям, но, как говорится, и его не обидел Бог. По своему характеру Михаил не был расположен к сельскому труду. Окончив сельскую школу, он в 11 лет ушел из деревни в Великий Устюг, где работал сначала мальчиком на посылках, а потом весовщиком соли в пароходстве Гурылева. Скопив из скудного заработка немного денег, он через некоторое время уехал в Москву, где работал грузчиком в типографии Мееровича, затем в ресторане «Моравия», а потом конторщиком.

Незаурядные физические данные широкоплечего высокого парня не остались незамеченными посетителями, среди которых частыми гостями были артисты цирка. Нередко северянину предлагали помериться силой, и победа часто доставалась Михаилу. На одной из таких «проб» присутствовал известный атлет России И. В. Лебедев (дядя Ваня). Тогда Кудрину предложили заниматься в спортивной школе. Так в 1908 году он стал учеником знаменитого борца Ивана Спуля. Напарником в занятиях по француз? ской борьбе оказался Иван Чуфистов, позднее чемпион мира. Надо заметить, что по физическим данным он превосходил Михаила, но упрямый характер шипицынского парня дал свои результаты. Чуфистову не всегда удавалось выйти победителем, что вызывало искреннюю симпатию рязанского богатыря к вологодскому «медведю». Обучение сделало их друзьями на всю жизнь. После учебы друзья разъехались по разным циркам страны. Михаил Кудрин оказался в Петербургском цирке Ченизелли. Потом замелькали города: Рига, Ярославль, снова Москва, Челябинск, Екатеринбург, Полтава, Курск и др. И вот в октябре 1913 года Михаил Кудрин получает приглашение в цирк Великого Устюга. В декабре афиши известили устюжан, что в теплом цирке Павлова, на Сенной площади, состоится большое представление — чемпионат по французской борьбе. Рядом с такими прославленными мастерами, как Крылов, Лурих, Мозин, Блаун, было имя Михаила Кудрина. А ниже указывалось: «Участвует вся первоклассная группа». Из сохранившихся писем видно, что успех силача М. Кудрина был исключительный. Публика с любовью встречала своего земляка.

Не прошло и года с того события, как началась первая мировая война. Михаил Кудрин стал рядовым 23-го Сибирского стрелкового полка. Под Варшавой получил тяжелое ранение и после длительного лечения приехал в Великий Устюг. Здесь, к несчастью, еще раз получил ранение, на сей раз удар был нанесен неизвестным сзади. Ранения закрыли дорогу на арену цирка, но он продолжал вести большую переписку с артистами и во время отпусков ездил по разным городам на встречи со старыми друзьями.

В 1918 году он поступил на работу в коллегию по управлению национальным флотом на должность помощника заведующего материально-техническим снабжением. После окончания гражданской войны работал начальником распределения материалов флота, с 1926 года перешел на бухгалтерскую работу, в 1953 году вышел на пенсию.

Всю жизнь Михаил Григорьевич не расставался со спортом. Для знакомых в 78-летнем возрасте (!) демонстрировал такой номер: доску толщиной 25 мм прошивал насквозь 15-сантиметровым гвоздем одним ударом кулака. А в молодые годы показывал крупные силовые номера. Старая афиша, например, напоминает: «Борец-силач Михаил Кудрин отрывает от земли руками груз в 23 пуда и одним пальцем в 10 пудов». В газете «Красный Север» (г. Вологда) 11 декабря 1971 года печаталась статья, «Наследники богатырской славы», где Кудрин поставлен в один1 ряд с такими силачами, как Гиляровский и Лобанов.

В жизни Михаил Кудрин был скромным человеком и не любил, выдвигать себя на первый план. Уроженец двинского поселка Шипицыно, северный богатырь Михаил Кудрин ушел из жизни в 1971 году в 83-летнем возрасте.

Внимательный читатель обратил внимание, что я пытаюсь рассказать о двинских местах через биографии людей, моих земляков. Причем, если говорить о шипицынцах, то как раз о тех, которые являются прямыми потомками, хотя и через многие поколения, жителей, некогда обживших эти места. Выше упоминалось, что здесь жители носили три-четыре фамилии. Рассказ следующий о нашем земляке — представителе фамилии Низовцевых.

Это Низовцев Аркадий Александрович.

Родился он 11 января 1926 года. В 1941 году окончил Шипицынскую школу и поступил на работу в РМЗ токарем. В 1944 году-окончил Лимендский речной техникум и работал мастером механического цеха РМЗ. Затем окончил Архангельский лесотехнический институт и в 1954 году, возвратившись на родной завод, был назначен директором.

Молодой, полный энергии и планов специалист имел исключительное пристрастие, а если можно так сказать, любовь к строительству. За пять лет, в течение которых он возглавлял предприятие, построены корпусный цех, гараж, очистные сооружения; в поселке появились водопровод и канализация, больница, элек-троцех, поднялись новые линии электропередач.

В 1959 году Аркадий Александрович избирается председателем Котласского райисполкома, а с 1960 по 1964 годы работает директором Верхнетоемской сплавной конторы. Затем он был переведен в Северное речное пароходство, а оттуда получил назначение на должность директора Великоустюгского судостроительно-судоре-монтного завода. Не изменил себе А. Низовцев и здесь. Прежде всего началось строительство жилья. До него этот вопрос решался трудно, особенно строительство благоустроенных многоэтажных домов. В то время в микрорайоне завода не было проложено инженерных сетей, что являлось серьезным препятствием. Строительство водопровода и канализации в заводском поселке стало первоочередным делом. Остальное — жилье, реконструкция цехов, бытовок — пошло следом.

За 22 года работы А. А. Низовцева в должности директора коллектив предприятия достиг многого. Предприятие под его руководством дважды было участником ВДНХ, награждено орденом «Знак Почета», а начиная с 1977 года стали развиваться зарубежные связи, наладилось соревнование с германским судостроительным предприятием «Яхтверфь». В 1976 году Аркадий Александрович награжден правительственной наградой — орденом «Знак Почета». Ныне уже давно на пенсии, этот беспокойный человек по-прежнему в строю: возглавляет строительные работы ведомственного сельхозпредприятия «Северодвинец».

Несколько слов о сыне А. А. Низовцева — Александре Аркадьевиче. Родился он, как и отец, в Шипицыне. Учился в Котласе, в Верхней Тойме, в Великоустюгском автотранспортном техникуме, переезжая вместе с родителями. С 1973 года работает на Великоустюгском ССРЗ, сначала водителем, потом — в техническом отделе. В 1979 г. заочно окончил Ленинградский институт водного транспорта и получил назначение на должность начальника лаборатории. С 1992 г. возглавляет отдел технического контроля.

Это один из опытных, ведущих инженеров производства. Сильны традиции и преемственность поколений на Севере! Рассказы о людях хочется продолжать и продолжать. Ведь в их жизни не только история родного края, но и всей России за тот небольшой временной период, что охватывает очерк.

Учитель Николай Васильевич Низовцев. Родился в семье речника, работавшего на дноуглубительном снаряде (землечерпательный караван). В 1940 году окончил Лимендскую школу, в 41-м добровольцем ушел в армию. Пехотное училище, фронт, ранение и, наконец, демобилизация в 1946 году. Вернулся домой. Около четырех лет работал на водном транспорте, а в 1950 году поступил в Великоустюгский учительский институт. Работал учителем математики в школе № 2 г. Великого Устюга и одноврег менно заочно учился в Вологодском пединституте. С 1962 г. и по день преждевременной смерти был директором школы № 2. Он многое сделал для укрепления учебно-материальной базы школы, пользовался исключительным авторитетом и уважением среди учащихся, учителей и жителей города.

Его сестры также уроженки поселка Шипицыно. Старшая — Фаина — пошла по стопам отца, окончив институт инженеров водного транспорта г. Ленинграда. Направление получила на р. Печору, была назначена командиром землечерпательного каравана и стала первой женщиной в СССР в этом виде хозяйственной деятельности, где приходилось выполнять далеко не женскую работу. О ней в свое время много писали газеты и журналы.

Вторая сестра — Зоя — окончила гидротехнический техникум в г. Барнауле и получила специальность техника по строительству оросительных каналов. Всю жизнь до выхода на пенсию строила оросительные системы в Узбекистане. Живет в Ташкенте.

Третья — Нина — окончила Пермский медицинский институт. Работала врачом-инфекционистом в г. Перми. Имеет звание «Заслуженный врач РСФСР».

В этом повествовании нельзя не рассказать еще об одном потомке основателей Шипицына, о Кудрине Иване Григорьевиче.

Родился он в 1874 году в семье крестьянина и был старшим сыном. В 1885 году окончил земскую начальную школу в соседней деревне Губино. Обладая незаурядной силой, унаследованной от родителей, стал хорошим помощником в семье на сельскохозяйственных работах, а в летнее время, «приколачивая деньгу», частенько нанимался на погрузочно-разгрузочные работы на пристани Усть-Курья. Случайно сохранился один документ об оплате работы на пристани, в котором говорится, что Иван Григорьевич при выгрузке баржи «без передыху вынес на угор и положил к забору у избы крайней» якорь весом 25 пудов (400 кг)! Надо полагать, при такой силе грузчик не был обижен оплатой за труп, однако это не давало удовлетворения. Ему очень хотелось получить образование, но... семья увеличивалась, а он был старшим, а потому первым помощником отца, да и средств для отъезда и получения образования не было. В один из приездов в Великий Устюг он узнал об открытии на средства Стефано-Прокопьевского братства миссионерской школы, готовящей не только проповедников, но и учителей для школ грамоты. Поводом для открытия такой школы послужило возрастающее влияние на население раскольников (старообрядцев). Поэтому главной целью школы было, «чтобы за три года пребывания в ней из учащихся выработался христиански благонадежный человек». Туда принимались лица мужского пола от 22 до 35 лет из крестьян. Сложно1 сказать, что послужило причиной решения Ивана пойти в эту школу: то ли большое желание получить какое-нибудь образование, то ли намерение разобраться в вопросах старообрядчества (а воспитывался он в старообрядческой среде), хотя в семье все признавали никонианские реформы и подчинялись им, но в быту сохраняли порядок, свойственный староверам. Возможно и третье — подходило время отправления на военную службу, а он был большим противником этого.

Заручившись хорошими характеристиками священника Туровецкой Богоявленской церкви и деревенского старосты, Иван Григорьевич поступает в школу, заканчивает ее в 1902 году с блестящей успеваемостью по всем учебным дисциплинам и получает назначение в Устьюшинскую школу грамоты около Нижней Тоймы, в район, густо населенный старообрядцами.

Время не сохранило документов о продолжительности работы в школе, но известно, что в 1914 году, в самом начале войны, он оказался на фронте, получил психическое расстройство и до 1916 года находился в Вологодской психиатрической больнице- в Кув-шинове. После больницы поступил работать на лесопильный завод грузчиком пиломатериалов, где и работал до пожара на заводе. Разрушенное предприятие лишило работы, и Иван Григорьевич занялся сельским хозяйством, в котором, однако, мало преуспевал. Иногда плотничал, но жил бедно, обремененный большой семьей: имел четверых дочерей и троих сыновей, правда, последние умерли в раннем возрасте.

Следует сказать, что он исключительно много читал. Однако нелегкая жизнь оставила свой след. В возрасте 60 лет Иван Григорьевич умер от рака кишок. Это был скромнейший и добрейший, внимательный к людям человек, которого любили жители деревни.

Повествование о шипицынцах будет неполным, если не рассказать о судьбах женщин-северянок. Ранее уже упоминалось имя Таисьи Кудриной. Архангельская газета «Правда Севера», котласская «За социалистический Север», великоустюгская «Советская мысль» в свое время много рассказывали об этой женщине.

Родилась она в семье потомственного шипицынца Павла Григорьевича Кудрина, работавшего на лесопильном заводе бракером. Отец отличался огромной физической силой и выносливостью. Рассказывают, что при приемке и осмотре пиломатериалов он один управлялся с брусьями таких размеров, которые требовали усилий трех-четырех человек. Видимо, это качество унаследовала в какой-то мере и дочь. Это позволило ей выделиться среди членов бригады. С легкостью выполняла и перевыполняла она задания без приписок и подставок.

Трудовые успехи не остались незамеченными. Таисья имела множество наград различного значения. В январе 1935 года прославленная сплавщица вышла замуж за А. П. Низовцева, также работающего на запани, а позднее в сельском Совете, Вскоре Анатолий Павлович получил другое назначение, и молодая чета переехала в г. Котлас. Таисья Павловна оставила работу и занялась воспитанием детей. Сын Низовцевых, Владимир, закончил ветеринарный институт и долгие годы работал директором зверосовхоза. Дочь Нина, окончив институт советской торговли, работала в Архторге.

После ухода Таисьи Павловны со сплава ее место заняла родная сестра, которая работала бригадиром с 1936 по 1946 годы, а затем по состоянию здоровья ушла и продолжала трудовую биографию в торговле, продавцом магазина орса сплава.

В 20-х годах среди жителей поселка можно было встретить женщину, которую все звали «матушка Манефа». Жила она в маленькой ветхой избушке позади небогатого дома Ивана Григорьевича Кудрина, на Северной улице. Жители знали только то, что она монахиня. И все. Возможно, так и осталось бы неизвестной ее судьба, если бы не случайный мой разговор с одним московским искусствоведом. Захотелось побольше узнать об этой женщине. В беседе речь зашла об одном изделии, которое московский гость имел при себе. Фамилия автора работы была известна, и надо было получить более полную информацию, поднять многие архивные документы. Думаю, мой рассказ заинтересует читателя.

В 1869 году в семье крестьянина Григория Кудрина из деревни Шипицыно Удимской волости Устюжского уезда Вологодской губернии родилась дочь, названная Марией. Девушке исполнилось 17 лет, и местные женихи стали обращать внимание на завидную внешность и крупную крестьянскую фигуру Марии. Появились и сваты. Однако она упорно отказывалась выйти замуж. Причиной послужил пример жизни матери и отца, сохранивших семейный уклад, обычаи и порядки от предков. Отец часто был пьян, сильно бил мать. Повторения такой жизни Мария не хотела и решила уйти в монастырь, послушав совета своей тетки ^Анны Савватиевны Низовцевой, которая после смерти мужа жила в монастыре. Так в 1887 году, в возрасте 18 лет, Мария Кудрина! оказалась послушницей в Велнкоустюгском женском Иоанно-Предтеченском монастыре, «для проживания без указанного определения для приспособления себя к монастырскому порядку R надежде поступления на постоянное жительство в монастырь». Точнее, стала простой рабочей, как называли в монастыре — «трудницей». Хотя монастырь относился к третьему разряду, но насчитывал 487 монахинь и послушниц, имел развитое огородное хозяйство, рабочий и молочный скот, два кирпичных завода, три водяные мельницы, кузницу и мастерские: столярную, красильную, плетения кружев, вязания шерстяных шарфов и платков, сапожную, по пошиву белья, иконописную if золотошвейную. Bcfe это; обслуживалось исключительно жившими в монастыре женщинами, без всяких льгот по званию, кроме больных.

Вновь поступившую девушку направили в золотошвейную мастерскую. Здесь она обучалась искусству шитья бисером и проявила себя талантливым исполнителем поручений (послушаний), значительно отличаясь высоким качеством изделий. Но, несмотря на это, за непослушание выполнить какой-то заказ в предлагаемом виде (монастырь выполнял сторонние заказы) как штрафница Мария была направлена игуменьей в отдаленны а новый Кылтовский монастырь Усть-Сысольского уезда для использования на разных черновых работах. Возражать не разрешалось. Позднее она там обучала монахинь золотошвейным работам и вышиванию золотом.

Кылтовский монастырь располагался в 14 км от Серегова, славившегося солеваренным заводом, принадлежавшим известному на Севере пароходовладельцу Афанасию Васильевичу Булычеву. Он и основал монастырь на речке Кылтовке, затем прекратил свою купеческую деятельность и ушел в Соловецкий монастырь, где умер 8 апреля 1902 года. Вот что писал о Кылтовском монастыре Безсолов в книге «Поездка на реку Ухту»: «При монастыре имеются смолокуренный и гончарный заводы, мастерские — сапожная, иконописная, вышивальная, произведениями которой мы любовались в ризнице. Всюду образцовая чистота и порядок, видно, что все хозяйство ведется умелыми, энергичными руками. В монастыре не сидят, сложа руки, но, напротив, он похож на улей, где всякий член общины несет известную долю труда, а результатом такого устройства является высокое экономическое положение, постоянный прогрессивный рост и громадное культурное значение; масса годовиков-послушниц разносит потом по всем местам... и улучшенные приемы хозяйства, и ту крупицу нравственных начал, какую успевает заронить в их души монастырь с дисциплиной, общей заботой, равной долей всех членов и его порядком».

Прожив несколько лет в далеком лесном монастыре, по указанию Вологодской епархии в 1907 году Мария была направлена в Великоустюгский Янковский Знамено-Филипьевский монастырь как послушница. 9 сентября 1908 года получила! постриг в монахини с переменой имени на Манефу. И это через 14 лет пребывания трудницей и шести — послушницей (!) из-за непокорного своего характера, предельной честности во всем, унаследованных от предков.

Янковский Знамено-Филипьевский монастырь основан около 1654 г. Это был бывший заштатный мужской монастырь, в 1900 г. преобразованный в женский. Насчитывал всего 14 обитателей вместе с настоятельницей, сравнительно небогатый, но сохранявший всеобще установленный порядок: работать всем, включая настоятельницу. Монастырь имел одну одноэтажную каменную церковь, построенную около 1735 года, и каменный корпус братских келий, построенный в 1809 году на средства Анны Васильевны Курочкиной — вдовы известного устюгского купца.

Став монахиней, Манефа лишалась возможности ослушания. Она получила задание (по монастырски — послушание) обучиться изготовлению риз на иконы из оловянной фольги. Известно, что изготовление риз для икон, как правило, осуществлялось с соблюдением положенного трафарета. Но и здесь ее изделия отличались от других стилем и рисунком, высоким художественным уровнем выполнения. Это была талантливая мастерица-художница.

В Янковском Знамено-Филипьевском монастыре она встретила сестру Праскеву, ставшую к тому времени послушницей и работавшую в иконописной мастерской. Праскева прибыла в монастырь по обещанию, но, не получив сана монахини, 18 марта 1908 года умерла от туберкулеза. Рассказывали, что это была незаурядная рисовальщица.

В 1910 году Манефа получила новый перевод, на сей раз вновь в Иоанно-Предтеченский монастырь, и снова на работу в золотошвейную мастерскую для выполнения ряда сложнейших заказов шитья бисером и для обучения этому искусству нескольких купеческих дочерей. Одновременно она обучала шитью бисером знакомую девушку из Шипицына, жившую в монастыре как работница без определения, Марию Михайловну Кудрину.

Сложно перечислить все работы, выполненные за время пребывания в монастыре. К счастью, две из них известны и сохранились до наших дней в частных коллекциях в городах Москве и Котласе. Это небольшие работы, размером 8X11 см, выполненные бисером различных цветов диаметром 0,8—1,2 мм. Специалисты относят эти работы к высокому классу исполнения. Сохранилась еще одна работа — чудом уцелевшая икона, риза на которой сделана из тонкой оловянной фольги.

После Октябрьской революции, в 1918 году, монастырское имущество конфисковали, хотя здесь не пользовались наемным трудом. Однако швейную, живописную и золотошвейную мастерские оставили монастырю. По заказам губернских и военных властен здесь выполнялись различные работы: шили белье для госпиталей, плакаты, флаги и т. д. Так, первый флаг с изображен нием герба РСФСР по заказу губисполкома был выполнен в золотошвейной мастерской при участии Манефы.

Трудно сказать, сколько еще настоящих произведений искусства выполнено было бы руками матушки Манефы, как она теперь именовалась в монастыре, но все оборвалось с закрытием монастыря в 1922 году. Матушка Манефа уехала на родину, в Шипицыно, где и жила до ареста в 1931 году. Умерла в тюрьме 16 августа 1931 года. Так закончилась жизнь и творчество мастерицы художественного шитья бисером.

Вот о чем поведал маленький кусочек ткани ценности необыкновенной.

К рассказу о жителях поселка Шипицыно следует добавить, что среди них были и есть ученые и артисты, учителя и врачи, простые труженики, прославившие этот уголок светлой и прекрас ной России.


Дальше