Содержание

ХУДОЖНИК А. А. БОРИСОВ

«Мы смело можем сказать, что это советский художник, правдиво отображавший окружающую его действительность... заставивший свое искусство служить делу изучения и освоения новых земель... У него есть чему поучиться нашим молодым художникам...»
(Из некролога, подписанного Грековым, Моором, Машковым, Иогансоном).

«...Борисов — поэт Севера, баян льдов и полуночного солнца».
(Н. К. Рерих).

Александр Алексеевич Борисов родился в 1866 году в деревне Глубокий Ручей около Красноборска. Детство будущего художника ничем не отличалось от детства других крестьянских детей. Учился грамоте два года у дьячка Усть-Ёвдской церкви, затем у соседа, да две зимы в Красноборском городском училище. А еще две зимы — в 1878 и в 1880 гг. — в самой деревне Глубокий Ручей, так как в доме старшины Ф. Е. Борисова открылось земское начальное училище. Окончил училище первым учеником, но продолжать образование не пришлось — в доме нужен был работник.

Однажды, помогая отцу возить из лесу дрова, он неосторожно раскатил бревна при развязке воза и повредил ноги. После этого долго не мог ходить. Родители принимали все меры для лечения ребенка, но безуспешно. Тогда, как это часто практиковалось на Севере, они дали обещание: если сын поправится, послать его в Соловецкий монастырь для бесплатной работы на один год.

И произошло чудо: после пятилетнего лежания в постели, уже 15-летним, мальчик выздоровел. Следуя обету, в 1881 году, в июне, по просьбе родителей Федор Егорович Борисов, брат отца, человек грамотный, волостной старшина, согласился отвезти племянника в Соловецкий монастырь. Родители проводили их на Красноборскую пристань, от которой в 6 часов вечера на одном из пароходов купца Булычева они отправились в путь — в неизвестный и неизведанный мир. Естественно, все для деревенского мальчугана было новым. Он старался быть на палубе, около ограждений, внимательно осматривал берега, заросшие лесом, и сравнительно редко проплывающие мимо селения; любовался зеркальной гладью воды, нарушаемой волнами от парохода, красотами Северной Двины.

Прошло двое суток, и пароход вечером пришвартовался к пристани. Архангельск удивил юного путешественника множеством морских судов, стоявших у причалов. Все было новым для него.

Ночевали на Соловецком подворье, а утром на монастырском пароходе «Вера» со множеством богомольцев отправились в монастырь. Здесь также было много необычного: капитан парохода — монах, команда — монахи, а мачту украшал большой золоченый крест...

Через четыре часа судно вышло в открытое море. Крепчал ветер, и пароход начало качать, причем качка становилась все более и более ощутимой. Почти сутки длилось плавание. Наконец ветер начал стихать, и прямо — на ясном безоблачном небе как бы выплывало из моря маленькое светлое облачко, которое постепенно расширялось, — показался Соловецкий монастырь... Этот вид увлекает всех, кто когда-либо совершал путешествие на Соловки...

Через два часа пароход вошел в Соловецкий залив между островами со множеством крестов — указателей пути, зашел в гавань «Благополучия» и остановился у гранитного причала.

Положили сходни. Пассажиры вышли на набережную. По принятому обычаю каждый пароход здесь встречали монахи, которые разводили усталых путников по гостиницам, находящимся вне монастырских стен. Как и все пассажиры, Борисов с дядей по принятому порядку направились купаться в Святое озеро, после чего, посетив соборы Преображенский и Успенский, отправились в трапезную палату, затем посетили келарскую, где, закончив оформление о прибытии и назначении, на пролетке, запряженной парой упитанных монастырских лошадей, с возницей-монахом отправились в 12-верстное путешествие в Савватиево, в рыболовецкую бригаду, состоящую из монахов, наемных рабочих и таких же, как Борисов, трудников-годовиков, бесплатно работавших по обещаниям.

Обмундирование годовиков было исключительно простым: кафтан из грубого серого сукна и сурового полотна, подпоясанный Кожаным ремнем, сапоги из нерповой шкуры и шапочка.

Необычная одежда несколько обеспокоила деревенского паренька, но, успокоившись, он явился к смотрителю Савватиевского скита иеромонаху Ионофану, к которому был направлен на послушание (воспитание), к человеку, известному в монастыре и сыгравшему большую роль в жизни воспитанника.

Прежде чем отправиться на работу, Александр выслушал напутствие своего наставника, в котором было рассказано, что в монастыре работают все без исключения, начиная от настоятеля-наместника и членов собора; работают то, что прикажут, как гласит основное правило монастырских обетов — послушание. Иеромонах также охотно справляет самую черную работу, как и основные обязанности, и нисколько этим не обижается. Все знают, что хлеб нужно зарабатывать, и никто не должен быть праздным.

Монастырь производил все: строил на своих верфях морские суда и пароходы, отливал в чугуно-литейных мастерских машины, ремонтировал не только свои суда, но и посторонних владельцев, дубил кожи, изготовлял кирпичи, печатал свои издания, шил сапоги, имел свой флот. Словом, не было такого промысла для ремесла, которым бы здесь не занимались.

Для Александра было интересным занятие рыбной ловлей. С большим удовольствием он скитался вместе с рыбаками-монахами по живописным лесным озерам Соловецких островов, отправлялся в море. А в свободное время вдохновенно рисовал местную природу, которая, похоже, очаровала его. Это был мир новых впечатлений, полностью завладевших его душой. Позднее художник писал: «После природы родных лесов Вологодской губернии наибольшее впечатление произвели на меня льды и белые ночи соловецкие. Может быть, по этой причине меня всегда тянуло на Север».

В знакомстве с историей Соловков, как и во многом другом, ему помогал наставник — иеромонах Ионофан. Благодаря его заботе и внимательному отношению Борисов вырос исключительно трудолюбивым, энергичным и деятельным человеком трезвого и практического расчета.

Ионофан происходил из деревни Еглы Боровичского уезда Новгородской губернии и в миру именовался Иван Баранов. Образование получил домашнее, пополненное в Соловецком монастыре. В монастырь пришел по обещанию матери в 1867 году. В число послушников определен в 1871-м, посвящен в стихарь — в 1877-м, а в монашество пострижен в 1880 году. Затем рукоположен в протодиакона, а в 1882 году — в иеромонаха. С 1882 по 1889 годы исполнял должность смотрителя Савватиевского скита. В 1889 году указом Синода был направлен строителем Трифоно-Печенгского монастыря. После окончания строительства, в 1896 году, назначен архимандритом этого монастыря. Умер в 1915 году.

Но вернемся в Савватиево.

Савватиевский скит располагался в 13 верстах от Соловецкого монастыря. Два озера, чудесная поляна, поросшая буйной травой, небольшая кедровая рощица посередине поляны и огромные каменные глыбы... В 1856—1860 гг. на берегу озера по проекту архангельского архитектора Шахларева сооружена одноэтажная каменная церковь Смоленской Божьей матери — в память о событиях, связанных с отражением нападения английской эскадры на Соловецкие острова. Напротив церкви в деревянных корпусах размещались монашеские кельи. Позднее по предложению смотрителя скита иеромонаха Ионофана и под его руководством в 1886—1890 гг. построено массивное двухэтажное здание. Исполнял работы каменщик из Великого Устюга, строго соблюдая технику кирпичной кладки. Здание предназначалось не столько для монахов — их было обычно 10—15 человек — сколько дл# размещения приезжающих на лето работников и гостей.

Несмотря на занятость, иеромонах Ионофан находил время для своего воспитанника. Умный монах рассмотрел в мальчике незаурядные способности, его любовь к Северу, исключительную наблюдательность. Между ними установились теплые, и даже дружеские отношения. Он охотно проводил время с Александром, занимался с ним, разрешал брать книги из личной библиотеки. А если выпадала возможность, совершал вместе с подростком путешествия по острову. Иногда такие небольшие путешествия включались и на соседние острова.

Знакомя Борисова с жизнью Елизара — основателя Троицкого скита на Аизерском острове, Ионофан подробно рассказывал о жизни патриарха Никона, в, свое время здесь постриженного в монашество Елизаром. Известно, что патриарх Никон — бывший соловецкий монах, испытавший в жизни все — от могущества и величия, почти безграничного, духовного и светского, до узничества на Вааламе. После смерти Никон был признан невиновным, а суд, его осудивший, неправильным.

Из рассказов же наставника Борисов узнал, например, об Авраамии Полицыне — знаменитом сподвижнике князя Пожаркого, своими воззваниями немало способствовавшем освобождеию Отечества от иноземцев. Последние годы жизни не по своей воле Авраамий провел в Соловецком монастыре. Здесь в 1627 году умер. Могила находится у Преображенского собора.

Или же история о потомке знаменитого боярского рода Федоре Колычеве, друге юности царя Ивана Грозного, в монашестве названном Филиппом. Впоследствии он был настоятелем Соловецкого монастыря, построившим каменные соборы — Преображенский и Усйенский, много сделавшим для процветания монастыря. Мосле этого Филипп назначается московским митрополитом, но за выступления против Ивана Грозного был свергнут и убит Малютой Скуратовым.

Остался в памяти Борисова рассказ о монахе Трифоне, построившем вокруг монастыря мощные крепостные стены, и многое другое, неизменно вызывающее интерес у любознательного юноши.

Но год прошел, и настала пора возвращаться домой. Предстояло расставание с умным и сердечным наставником, благодаря которому Александр узнал столько нового, побывал в живописной мастерской и пообщался с такими же подростками. Здесь у него появилась пока еще неясная мечта — надежда поступить в мастерскую и научиться рисовать...

И вот снова родные места красноборские, деревня Глубокий Ручей с ее размеренным крестьянским порядком жизни и повседневными заботами. А душа к этому не лежала. В мыслях он вновь и вновь был на Соловках, где видел много интересного, созданного умом и руками человека.

Александр увлеченно начинает сооружать модели разных механизмов и приспособлений, но отец безжалостно ломал их, считая безделушками и вообще ненужным занятием. А сын тайком от отца снова собирал обломки и мастерил свои поделки., С особой силой возрождается у него страсть к рисованию. Впервые это желание возникло еще до поездки. В 1879 году он, наблюдал работу владимирских художников, приглашенных расписывать Красноборскую соборную Спасскую церковь. Неожиданное увлечение рисованием уже тогда не давало покоя, потом — поощряемое Ионофаном — породило желание учиться. Но где и как? Именно тогда окрепла мысль вернуться на Соловки и поступить учиться в живописную мастерскую. А если не удастся поступить туда, то учиться все равно чему. Только бы учиться!

Он понимал, что высказывать свое желание отцу бесполезно — непременно последует отказ. Так прошли два года, нелегких два года — время, когда крепло решение оставить родительский дом. Он уговорил дядю, отвозившего его на Соловки, дать паспорт, затем стал уговаривать мать отпустить его в Соловецкий монастырь для поклонения святым местам. Мать, будучи человеком религиозным и не зная о намерениях сына, легко согласилаЛ. Таким образом, осуществилась вторая поездка по Двине к Белому морю на Соловки.

В монастыре Александр заявил матери о своем решении и отказался возвращаться домой. Конечно, мать возражала и противилась этому, и Борисов обратился к своему бывшему наставнику. Ионофан встал на его защиту. Матери, Матрене Назарьевне, пришлось уступить. В большой тревоге возвращалась она домой, заботясь о том, как воспримет случившееся муж. (Александр был старшим сыном, и семья лишалась взрослого работника). Мать не ошиблась: разгневанный отец проклял своего сына.

А для Александра снова началась жизнь на Соловках. Снова рядом был замечательный человек — отец Ионофан.

Сначала Борисова определили рыбаком, а потом, благодаря настойчивым хлопотам Ионофана, учеником в живописную (иконописную) мастерскую. Но прежде Александра попросили нарисовать что-либо из соловецких видов. Он выбрал вид на монастырь из Савватиева. Этот рисунок Ионофан послал архимандриту Соловецкого монастыря, который вскоре приехал в Савватиево и увез Борисова в главную обитель. Так осуществилась мечта, ради которой он покинул родительский дом.

Живописная мастерская находилась в северной части монастыря, около Успенского собора, в специальном корпусе на третьем этаже. Первый и второй этажи занимали кельи мастеров и учеников. Красивые пейзажи Савватиева сменились стенами монастыря.

Соловецкая школа живописи была открыта в 1883 году. Здесь занимались рисованием способные молодые люди как из числа послушников, так и из приезжих под руководством опытных преподавателей, среди которых заметное место занимал отец Николай, имевший высшее художественное образование. Он был сослан на Соловки за какую-то неприятность в семье. Работами отца Николая восхищались многие художники, часто посещавшие Соловки. В благодарность за прием в школу Борисов работал дни и ночи н добился неплохих результатов. Его стали ценить, поручали наиболее ответственные заказы.

Занятия живописью давали возможность общаться с большим количеством людей, приезжавших на острова со всех конн.ои России. Жизнь на Соловках пришлась по вкусу начинающему художнику.

В июне 1885 года по Северу путешествовал великий князь Владимир Александрович Романов, президент Императорской Академии художеств. Он не оставил без внимания Соловецкую художественную мастерскую. Знакомясь с работами учеников, обратил внимание на работы Борисова, задал несколько вопросов п обещал оказать содействие в получении художественного образования. Возможно, это обещание осталось бы просто словами, если бы не побывал на Соловках любитель и собирателе живописи генерал А. А. Боголюбов, которому отец Ионофан поведал об обещании великого князя. Тогда Боголюбов предложил написать прошение на имя князя. С помощью Ионофана А. Борисов написал прошение и передал генералу. После возвращения в Петербург А. А. Боголюбов проявил энергичные хлопоты, которые увенчались успехом.

Днем отъезда А. Борисова из монастыря стало 5 сентября 1886 года. Это был последний день пребывания его в монастыре, которому художник всю жизнь оставался благодарен. Особую, добрую память сохранил он до конца дней о своих наставниках, отце Николае и отце Ионофане, переписывался с ними долгие годы, уже после того как окончил Академию и стал известным художником.

Александру Борисову было выдано пособие от человеколюбивого общества, а также ходатайство на пребывание (проживание) в Алексаидро-Невской лавре при поступлении в рисовальную школу поощрения художников, которую он закончил за один год вместо трех. Такой итог был обеспечен благодаря железной самодисциплине, сильной воле, твердому характеру и искреннему желанию стать художником.

По окончании школы Александра Борисова приняли в Академию художеств. Здесь учителями его были И. И. Шишкин, а позднее А. И. Куинджи.

В 1898 году три весенних месяца Борисов провел на Мурмане, затем еще три — на Новой Земле. В результате появилась серия новоземельских картин и этюдов. Эти работы высоко ценили Репин, Васнецов, Куинджи. В одной из рецензий Репин назвал Борисова «русским Нансеном». В этом же году Борисов заканчивает Академию художеств. На весенней выставке картин в Академии его работы «В области вечного льда», «Весенняя полярная ночь» и серия этюдов были куплены П.; М. Третьяковым за 8 тысяч рублей. Окрыленный успехом, молодой художник организует в 1900 году экспедицию на Новую Земд;ю и строит там дом с мастерской, много работает, совершает плавание на своей яхте «Мечта», которое чуть не заканчивается трагедией (экспедицию спасли ненцы). Отдохнув у них, члены экспедиции добирались до дома художника пешком.

А. Борисов сразу же приступил к работе и в конце 1901 года на пароходе «Пахтусов» вместе с членами экспедиции покинул остров.

В Петербурге он начал работать над новыми полотнами, ежегодно участвуя в выставках, привлекающих многих знатоков живописи.

В 1905 году А. Борисов получает приглашение сделать выставку картин в Вене. С этого и началась его трехлетняя серия выставок в Европе и Америке. Прага, Мюнхен, Берлин, Гамбург, Кельн, Дюссельдорф, Париж, Лондон... Везде большой успех! Французское правительство награждает художника орденом Почетного легиона, Швеция и Норвегия — орденом святого Олафа, Англия — орденом Бани. В Вашингтоне с работами Борисова знакомился лично президент США Теодор Рузвельт.

В конце 1908 года, возвратившись из США, Борисов организует незапланированную выставку в Берлине. Здесь, на выставке, произошла его встреча с русской женщиной, вдовой профессора Забулдовского, а в январе 1909 года неожиданно состоялась женитьба. После бракосочетания Борисов постоянно живег в Берлине, лишь в летние месяцы приезжая на свою дачу ц Крас-ноборск.

Все эти годы он хранил в памяти воспоминания о Соловках, которые очень любил. Летом 1911 и 1912 гг. совершил поездки туда и написал ряд соловецких пейзажей.

В 1914 году, в феврале, он открывает большую выставку своих произведений в Петербурге, в доме князя Юсупова на Литейном проспекте. В экспозиции было 208 картин. Открытие выставки было обставлено помпезно: у входа играл духовой оркестр. Народу собралось много, повсюду царило оживление. Интерес к выставке был огромный! Сам художник был окружен зрителями, с большим вниманием слушавшими его пояснения. Это была последняя большая выставка художника. После ее закрытия часть картин автор отправил в Берлин, а часть увез в Красноборск.

Лето Александр Алексеевич обычно вместе с женой проводил в родном двинском краю. Начиналась осень, и супруги уезжали в Берлин, где для творческой натуры художника не хватало простора, и жизнь была тоскливой.

В Красноборске застала их первая мировая война. Военные годы супруги жили на даче. Борисов писал мало, в основном окружающей ландшафт, но, будучи человеком образованным, широких взглядов, всегда проявлявшим немалый интерес к вопросам развития Севера, стал уделять много времени второму своему призванию — строительству железных дорог на Севере России — и даже имел по этому вопросу встречу с В. И. Лениным.

В 1922 году снова встал вопрос о поездках в Берлин, и... жена уехала одна. Борисов остался на Родине. В личной жизни художника началась новая полоса. В это время искусство занимало незначительное место. Александр Алексеевич полностью отдался проблемам железнодорожного строительства и строительства санатория «Солониха».

Но вот в 1932 году Борисов получает долгожданное разрешение на поездку в Берлин к жене. Прожил там три месяца, по-новому взглянул на свои картины, и... вновь появилось желание — Писать Арктику!

С приездом домой он приступает к работе. Задуманная картина «Августовская ночь в Карском море» стала лебединой песней художника: неожиданный сердечный приступ днем 17 августа 1934 года оборвал его жизнь на 68-м году.

Как художник, Александр Алексеевич Борисов всю жизнь оставался верен одной теме — Русскому Северу. К сожалению, в России его имя долгое время было позабыто. Не будем сейчас говорить о причинах столь обидного положения, ибо в последние 20 лет о нем написан ряд книг и статей, подробно объясняющих суть происходящего, а также восстанавливающих доброе имя нашего земляка. Но хотелось бы отметить, что в ряде работ встречаются неточности, особенно при описании жизненного пути. Одной из таких неточностей является упоминание о принадлежности А. А. Борисова к монахам Соловецкого монастыря. Монахом Борисов никогда не был. Думается, страницы истории жизни «баяна льдов» представляют интерес и помогут читателю глубже понять личность этого человека, мотивы его творчества.

На родине свято чтут Александра Алексеевича Борисова. 18 августа 1974 года, в связи с 40-летием со дня смерти, в Крас-ноборске открыли памятник, созданный ленинградским скульптором Е. А. Впшневецкой. Именем художника названа одна из улиц села.

Похоронен А. А. Борисов на Усть-Евдском кладбище. На могиле установлено скромное надгробие.

А теперь о памятных местах, связанных с именем А. Борисова.

Километрах в двух от Красноборска находится дом-усадьба. где была дача художника. Почти половина жизни Борисова связана с этим домом, дорогим его сердцу уголком красноборскоп земли, которую он любил и с которой не мог и не хотел расстаться.

Строительство дома начато в 1899 году по проекту самого хозяина. Дом имел 15 комнат, мастерскую, из окна которой открывался великолепный вид на двинские дали. Наверху дом увенчан башенкой с площадкой. Оригинален парадный вход: крыльцо срублено из круглых бревен в виде башни, на мотив русских народных сказок. Вокруг дома был разбит сад с дорожками, на границе сада находились хозяйственные службы. Южная сторона дома имела веранду с террасой, а перед ней — посадки сирени и цветники.

Вначале усадьба обживалась медленно. Художник появлялся здесь только в летнее время, но после женитьбы стала оживать. Были куплены две лошади, появилась прислуга. Хозяин приезжал на все лето. Приезд его и гостей обставлялся парадно. Все лето здесь царило оживление. В саду был построен теннисный корт, кегельбан, на реке стояли две прогулочные лодки, а тропинка к ним была устлана досками и огорожена поручнями.

Сад быстро разрастался, и светло-желтый дом с зеленой крышей среди деревьев смотрелся очень красиво, особенно с реки. Комнаты были обставлены просто, но со вкусом. Наиболее интересной была мастерская, по бокам ее располагались спальные комнаты с балконами, с которых открывался вид на луга и реку. Перед входом в гостиницу в коридоре стоял красивый камин, украшенный темно-зелеными изразцами. На полу гостиной лежала шкура белого медведя, в углу было чучело бурого медведя, на стенах несколько этюдов. На второй этаж вела красивая лестница. Здесь комнаты для гостей, охотничья комната и библиотека.

После смерти художника Борисова юридически оформленного завещания не оказалось. Единственной наследницей была жена. При жизни Борисов говорил, что свои картины он завещает Архангельскому музею, а дом — государству — под творческую мастерскую для молодых художников. Но все получилось не так.

Первоначально в 1937—1938 гг. на даче размещалась школа парашютистов, а с 1939 года — детский костно-туберкулезный санаторий, который находится там и по настоящее время. Дом претерпел ряд изменений. Во время ремонта в 1968—1970 гг. произведена новая планировка: сделан пристрой к веранде, убрана баня с бассейном, изменен хозяйственный вход, где пристроена «избушка», грубо нарушившая архитектурный облик дома. Большинство изразцовых печей сломано, а балконы у спален сделаны такими, что больно и грустно смотреть. На полтора метра поднят потолок в мастерской, сделано новое ограждение на башенке — весьма упрощенного вида. А что касается сада, то он совсем утрачен — густые заросли покрыли эту землю. Таким образом, былую усадьбу можно увидеть только на фотографиях.

А теперь — «Солониха».

Со стародревних времен существовал в нижнем течении немно говодной речки Евды Евдский погост, расположенный в пяти километрах от Красноборска. Вверх по течению от погоста, в лесу, находились три деревеньки: Лукинская, Игнатовская и Пенье, поминаемые в писцовой книге с 1626 года. Известны были эти деревни во всей округе из-за соляных источников, целебными водами которых население лечилось с давних пор. С незапамятных времен люди построили около источников «чашу», представляющую собой котлован диаметром приблизительно 12 метров, глубиной — 4 метра. Около «чаши» построили водяную мельницу, которая работала многие десятилетия, используя воду соляного источника.

Зная об этом, А. А. Борисов доказал необходимость строительства в этих местах курорта. А содействие наркома здравоохранения Н. А. Семашко, с которым Художник был знаком лично, помогло осуществить эту идею. Претворить задуманное в жизнь было довольно сложно.

Строительство курорта началось в 1920 году, когда в государстве не было твердых денежных знаков, что усложняло оплату работ и вызывало необходимость платить натурой — бракованной продукцией Красавинской полотняной фабрики и спиртом Великоустюгского водочного завода.

Конечно, большую роль сыграло заинтересованное отношение к вопросам строительства курорта руководителей Северо-Двинской губернии, забота о решении задач, направленных на улучшение здоровья северян, подорванного войной и голодом. Для примера приведу историю о приобретении чугунных эмалированных ванн. Для здравницы их требовалось всего десять. Но где взять? Промышленность их в то время не изготовляла, так что о покупке не могло быть и речи. Однако с помощью губисполкома, возглавляемого А. Н. Васендиным, решение было найдено. В службе материально-технического снабжения Коллегии Национализированного флота имелось 8 ванн, предназначенных для ремонта пароходов. Они были переданы строившемуся курорту с необходимым количеством водопроводных труб. Для получения и приемки ванн вызвали Борисова, тогда носившего титул заведующего.

Возникали серьезные затруднения и с постройкой зданий, приобретенных у крестьян, далеко от места строительства. Помимо перевозки требовался их ремонт, большое количество бревен и досок. И опять помощь оказал Северо-Двинский губисполком, который дал заказ Шипицынскому лесозаводу на необходимое количество материалов. Заказ шипицынцы выполнили быстро.

И так во всех вопросах. Появилась необходимость ремонта дорог — помогает Красноборский райисполком и берет проведение этих работ на себя.

Вместе с рабочими на стройке постоянно находились А. А. Борисов, на правах руководителя, некоторые ответственные работники губернии, такие, как секретарь губисполкома Ф. Панова, заведующая губздравом В. В. Попова, губернский архитектор В. В. Лавдовский и другие, постоянно приезжающие и останавливающиеся обычно в доме художника.

Так осуществлялось строительство. Больных вначале размещали во временных помещениях, хотя проект строительства всех зданий был сделан Борисовым еще в 1918 году. В 1920 г. они стали превращаться в рабочие чертежи и сметы. К счастью, время сохранило эти документы, и мы можем любоваться красочными рисунками здания, которое называлось «дом-общежитие». В архивных документах имеются любопытные замечания, написанные на проекте: «Чрезвычайно желательно было бы устройство на крыше дома солярия» и «сохранение колоннады и полукруглых окон, как архитектурных украшений, было бы весьма желательно сохранить по эстетическим соображениям».

Наконец, «настоящий проект Управлением Губернского инженера при Северодвинском губисполкоме рассмотрен и утвержден, что подтверждали подписи:

Председатель губисполкома А. Васендин, Губ. инженер В. Лавдовский, Техник Ф. Шарыпов».

В 1927 году здание курорта построено с учетом всех замечаний. На крыше сделан солярий, оформлен парадный вход-веранда, перед ним проведены посадки деревьев, сделаны летняя эстрада и скамейки для зрителей, построены деревянная лестница и ванные помещения. Правда, дом не имел наружной реечной обшивки, но и в том виде выглядел величественно, органически вписываясь в простиравшиеся лесные дали.

Нынче это строение является своего рода памятником знаменитому земляку, всемирно известному художнику А. А. Борисову, который дал и название курорту — «Солониха». В 1972 году врач С. Н. Беляев, работавший на курорте, написал такие строки:

«Много лет прошло уже с тех пор,
Полюбил весь Север наш сосновый бор.
О Борисове он память бережет,
Жил и будет жить художник-патриот».

Да, жива память, и свято должны хранить потомки воспоминания о тех, кто в труднейших условиях положил основание здравнице, утверждая славу земли двинской! И было бы вполне оправданным и достойным действием — изыскать возможность для возрождения первоначального вида здания, построенного в стиле ампир. Ведь то здание смотрится лучше, чем ныне существующее, спроектировано с большой любовью и вкусом и может служить украшением курортного комплекса.

За последние 20 лет здесь произошли значительные изменения. В 1974 году построено каменное здание водогрязелечебницы, большая столовая, ее оборудование и оформление могут служить отличным образцом. Имеется большая котельная, позволившая снабжать горячей водой не только лечебные корпуса, но и жилые дома обслуживающего персонала. К санаторию в 1963—1965 гг. положена новая дорога, в 1967 году она заасфальтирована. А при жизни художника дорога проходила в другом месте, нынче там большое поле. В прошлом здесь был густой хвойный лес, и дорога к санаторию начиналась прямо от ворот усадьбы. Лес с богатыми ягодниками в начале 70-х годов вырублен, проведены культуртех титанические работы, затем площадь перепахали, и теперь здесь большое картофельное поле совхоза «Красноборский».

Сейчас «Солониха» является бальнеогрязевым курортом. Лечение здесь осуществляется комплексом, состоящим из санаторного режима, лечения минеральными ваннами, грязями, диетического питания, лечебной физкультуры. Исключительно большое значение придается пребыванию больного на воздухе, в лесном парке санатория. Наличие большого массива соснового леса и отсутствие вблизи промышленных предприятий сохраняют в этих местах чистый воздух, благоприятно действующий на здоровье. Люди с большой благодарностью отзываются о курорте, делая записи в книге отзывов. Таких записей множество. И каждая — благодарность высококвалифицированному медицинскому персоналу и всему коллективу.


Дальше